Две недели назад в Поднебесной были созданы т.н. суды окружающей среды, 134 офиса которых будут раскиданы по всей стране. А в понедельник стало известно, что в КНР учрежден новый государственный пост – председатель трибунала по защите окружающей среды, назначаемый Верховным судом. Возглавил трибунал некто Дэн Сюэлинь, которому, в частности, теперь предстоит разработать общие стандарты для рассмотрения экологических споров в новой судебной «сетке».
За 80 центов можно купить банку воздуха размером с пивную с различными ароматами вроде «нетронутый Тибет» и «постиндустриальный Тайвань
Международные эксперты по экологической безопасности сходятся на том, что создание данной структуры для КНР решение не просто необходимое, а перезревшее. По большому счету, этим необходимо было заняться еще десять лет назад, когда экологическая обстановка в Поднебесной уже внушала тревогу, но не была столь катастрофична, как сейчас. Однако власти признали наличие масштабной проблемы относительно недавно, хотя и согласились, что она действительно крайне болезненная.
Незадолго до ухода на пенсию бывший премьер Госсовета КНР Вэнь Цзыбао в отчете о работе правительства особо отметил важность борьбы за окружающую среду для всего Китая. «Гигиена окружающей среды, чистота воздуха и воды – это основа и хребет здоровья общества. Будут приняты конкретные меры, чтобы бороться с загрязнением природы, воды и воздуха, чтобы дать надежду населению», – пообещал в свою очередь министр окружающей среды Чен Жу. Новые же власти страны не просто согласились с оценкой предшественников, но и сделали на ней дополнительный акцент: сеть экологических трибуналов – это только малая часть от предполагаемого комплекса мер. Ранее Китай уже принял поправки к закону 1989 года об охране окружающей среды, дав местным властям гораздо больше полномочий для того, чтобы наказывать нарушителей.
Бедственное состояние природы – плата за ускоренную индустриализацию. Отец китайских реформ Дэн Сяопин не видел возможности сохранять экологический баланс с учетом стоящих перед страной проблем – и экологией было решено пожертвовать. Это значительно удешевляло производство, способствовало расширению промышленности, повышало урожайность почв за счет бесконтрольного применения удобрений. В плохо индустриализированном Китае выбросы в атмосферу казались приемлемой платой за экономический рывок. Теперь, когда рывок произошел, минимизация последствий обойдется стране в громадные деньги. Впрочем, нынешние издержки уже вытягивают немало – как жизней, так и средств. К примеру, по подсчетам Всемирного банка, болезни и ранние смерти, вызванные разрушением окружающей среды, стоили КНР в 2009 году 100 млрд долларов. То есть 3% от всего валового внутреннего продукта страны.
Со времен Сяопина экологическое законодательство (в том числе под внешним давлением) неоднократно ужесточали, однако приоритеты политики Пекина это не изменило: рост производственных мощностей и развитие бизнеса казались задачей более важной. Ввиду этого правоохранительные органы сквозь пальцы смотрели на нарушение экологических нормативов со стороны компаний. Причем это касалось даже судов, где был описан отдельный феномен «экологической коррупции». Если с мздоимством в целом в КНР борются очень жесткими методами, то взятка чиновнику или судье взамен за снисходительное отношение к нарушениям, которые вредят экологии, но помогают экономике, воспринималась куда более терпимо. То, что жалобы на экологический ущерб попросту игнорировались судьями, фиксировал даже Госсовет КНР, но навести порядок в данной сфере решились только сейчас. То есть тогда, когда масштабы проблем стало невозможно игнорировать.
Необходимо понимать, что примерно 90% населения почти полуторамиллиардного Китая живут всего на 10% площади страны – в прибрежных районах и поймах больших рек, таких как Янцзы, Хуанхэ и Перл. Сейчас эти территории находятся в крайне тяжелом состоянии. По данным международных организаций, в Китае серьезно загрязнено около 70% грунтовых вод. А вокруг Пекина вода на глубине менее километра вообще непригодна к употреблению.
В деревнях, где альтернативных источников пресной воды нет, ситуация еще хуже, подчас отравленными оказываются и колодцы, и целые озера. В прошлом году правительство признало существование т.н. «раковых деревень» – поселений с аномально высоким количеством онкологических заболеваний. Как правило, речь идет о раке желудка. Так, для деревни Цзянсу, жители которой раньше занимались в основном рыбной ловлей, источником массовых заболеваний стала рыба из отравленного выбросами озера. А в деревне Гуанцзява, где уровень заболеваемости раком желудка самый высокий на планете, виновником бедствия был признан алюминиевый завод, отравивший местные почвы. Стоит отметить, что внимание государства к этим случаям привлекли блогеры и экологические активисты. На данный момент уже составлена специальная карта, на которой отмечено порядка 400 «раковых поселений».
Помимо «раковых деревень», есть в КНР и поселения-призраки, причем не деревни, а целые города. Согласно докладу Greenpeace, в Центральном Китае жители полностью покинули уже 8 городов, причем все они были выстроены практически с нуля и совсем недавно – после землетрясения 2008 года в провинции Вэньчуань. Причина бегства людей – мусорные свалки неподалеку от их жилья, причем речь идет не просто о бытовом мусоре, а о токсичных отходах, в первую очередь о фосфогипсе. В КНР существует закон, запрещающий складировать отходы менее чем в 800 метрах от жилых кварталов, однако и километровое соседство с горами фосфогипса (именно горами – выше, чем покинутые ныне многоквартирные дома) смертельно опасно. Общий же объем свалок фосфогипса по стране – 300 миллионов тонн, то есть на каждого китайца приходится примерно 200 килограмм токсичных отходов. Особенно страдает от них юг страны, конкретно – провинция Сычуань.
О еще одном биче китайских городов – загрязненном воздухе – знают даже крайне далекие от экологической проблематики люди. В январе 2013 года смог пять раз накрывал поселения более чем в десяти провинциях страны. Из-за плохой видимости власти оперативно перекрывали движение на ряде участков скоростных автомобильных дорог и отменяли авиарейсы. Особенно страдала столица: периодически содержание токсических веществ в воздухе Пекина почти в 40 раз превышало уровень, который объявлен ВОЗ неопасным для здоровья – жить в такой атмосфере равносильно выкуриванию пачки сигарет в день. Впрочем, даже в дни без смога некоторые приезжие не могут выйти на улицы отдельных районов Пекина без маски. Это становится причиной не только оттока из крупных городов высокооплачиваемых китайских специалистов (некоторые признавались, что подались в эмиграцию именно из-за проблем с экологией), но и разрыва контрактов со стороны специалистов приглашенных, то есть иностранцев.
Основными виновниками смога тогда были признаны крупнейшие в КНР нефтяные компании, которые не успели или не захотели перейти на новые стандарты производства, согласованные забившим тревогу правительством. Тем временем в столице дело дошло до торговли воздухом: производство банок с различными ароматами вроде «нетронутый Тибет» и «постиндустриальный Тайвань» запустил миллионер Чэнь Гуанбяо. И хотя за десять дней было продано более восьми миллионов таких банок по 80 центов за каждую, сам он уверял, что это не столько бизнес, сколько акция, призванная привлечь внимание к проблеме. «Если мы не предпримем решительные меры, то через десять лет наши потомки вынуждены будут постоянно носить защитные маски и баллоны с кислородом», – заявлял, в частности, бизнесмен. В этом с ним трудно спорить: решать вопросы восстановления экологии активно развивающейся страны будет все сложнее и сложнее с каждым годом. Особенно с учетом того, что экспансия промышленности по-прежнему поощряется, переход с угля на другие источники энергии идет медленно, а продажи автомобилей растут.
Соблюдение чистоты окружающей среды в принципе очень дорогое удовольствие, чреватое не только колоссальными бюджетными тратами, но и ощутимым сокращением прибыли при производстве – несущей конструкции китайской экономики. Большинство развитых стран прошли этот путь раньше – Лондон задыхался от смога еще в позапрошлом веке, а Япония – всего тридцать лет назад. Тогда же европейские правительства потратили огромные средства на очищение загрязненных в эпоху индустриализации рек, а европейские компании массово выводили из своих стран производство. В том числе как раз в Китай, ряд руководителей которого резонно полагают, что установка жестких экологических регламентов с жестким же наблюдением за исполнением оных нанесет удар по конкурентному преимуществу китайских товаров и взвинтит цены на внутреннем рынке. Мнения о том, что Поднебесная на нынешнем этапе своего развития пока не готова ориентироваться в вопросах экологии на западные стандарты, регулярно звучат в китайской печати.
Однако нельзя сказать, что руководство КНР не понимает данной проблемы и только сейчас, с учреждением специальных судов, забило тревогу – определенные меры предпринимало и правительство Ху Цзиньтао, причем меры существенные – при нем финансирование в экологические проекты было увеличено более чем в 100 раз. А выступая на саммите ООН, тогда еще действующий китайский лидер пообещал, что к 2020 году Китай увеличит площадь лесов на 40 миллионов гектаров (впрочем, массово высаживать деревья в Поднебесной начали задолго до Ху: в специальный мартовский праздник ежегодно высаживается до полумиллиарда деревьев, данный процесс активно поощряется и в «обычные» дни).
Решение вопроса о том, как повысить энергоэффективность и энергосбережение – предмет для особого разговора, отметим только, что за него в Китае действительно взялись всерьез, ибо это тот раздел «зеленой политики», который приносит не убытки, а прибыль. Но самой ощутимой лептой правительства Ху стал запрет на предоставление бесплатных полиэтиленовых пакетов в розничной торговле, в результате чего объемы трудно разложимого пластикового мусора значительно уменьшились, а потребление сырой нефти сократилось на 3 млн тонн в год.