Объявление досрочных выборов в Скупщину было продиктовано разногласиями в правящей коалиции: националисты президента Николича выступали за болезненные для населения реформы, социалисты премьера Дачича этому противились. Суть игры валялась на поверхности: у президентской партии были хорошие шансы укрепить свое положение. Но никто не подозревал, что результаты будут настолько сенсационными.
Потерпевшие фиаско соратники Йовановича были единственной крупной партией Сербии, кто выступал за признание независимости Косово и вступление в НАТО
Сербская прогрессивная партия (CПП) собрала порядка 49% голосов, то есть почти половину. С учетом распределения процентов от тех партий, что не преодолели избирательный барьер, это порядка 160 мест в Скупщине из 250 возможных. Социалисты (бывшая партия Милошевича) остались практически «при своих» – 15% голосов, то есть порядка 44 кресел. Это означает то, что новое правительство Сербии впервые с момента распада Югославии будет однопартийным. Аналогичная ситуация сложилась лишь в далеком 1990-м, когда 52% набрали как раз социалисты. Партия Дачича свое поражение уже признала и выразила робкую надежду, что новый кабмин будет придерживаться «сбалансированного курса» и согласится сотрудничать с социалистами. Прямо скажем – это вряд ли. Разве что триумфаторы прислушаются к голосам тех, кто опасается роста авторитарных проявлений ввиду отсутствия в парламенте влиятельной оппозиции. Второе следствие кампании – полный разгром прозападных либералов. Демократическая партия, возглавляемая мэром Белграда Джиласом (при деятельном участии экс-президента Тадича), в прошлом созыве имела вторую по величине фракцию и 67 мест, то есть лишь чуть-чуть уступала националистам. Теперь же за ней осталось всего 17 кресел (6% голосов), а Либерально-демократическая партия Чедомира Йовановича вообще не преодолела минимальный порог в 5%, причем впервые после своего создания 10 лет назад, вызванного расколом в демократической коалиции. Это особенно показательно: соратники Йовановича (их еще называют «чедисты») были единственной крупной партией, кто выступал за признание независимости Косово и вступление Сербии в НАТО.
А вот третья новость ревнителям идеи русско-сербского братства не понравится: у пророссийских партий тоже полное фиаско. Национал-демократы экс-премьера Коштуницы разделили судьбу своих врагов – «чедистов» и остались за бортом Скупщины. Та же участь постигла славянофилов из некогда популярной Сербской радикальной партии (ее лидер Воислав Шешель до сих пор ждет приговора в Гааге при сомнительных доказательствах вины, и есть подозрение, что живым его не выпустят) и движение «Двери», также выступавшее за союз с Россией. Провалилась даже недавно созданная «Русская партия», набрав всего 0,2%. Уточнение «даже» принципиально: для партий национальных меньшинств избирательный порог значительно ниже, потому в парламенте будут заседать девять венгров из Воеводины, три бошняка и два албанца, а вот русских не будет.
Рецепт феноменального успеха Сербской прогрессивной партии, отколовшейся от радикалов после признания Косово, в общем-то, прост: совмещение умеренной националистической риторики с поддержкой вступления Сербии в ЕС, что ободряет подавляющее большинство населения. Этот «коктейль» буквально убил и либералов, некогда считавшихся флагманом евроинтеграции, и радикалов-националистов, которые слышать ничего не хотели о Евросоюзе. Впрочем, значительная заслуга принадлежит и лично лидеру СПП Александру Вучичу – преемнику президента Николича на партийном посту. Сейчас он один из самых уважаемых и популярных политиков Сербии, и победа неизбежно переместит его в кресло премьер-министра.
Вучичу всего 44 года, но он всегда слыл вундеркиндом. Националистические взгляды, некогда крайне радикальные, определила история рода: бабушка по линии отца была единственной из всей семьи, кому удалось спастись от геноцида, устроенного усташами на территории нынешней Боснии (на тот момент она уже ждала ребенка – отца будущего премьера). Сам Вучич родился в Белграде, получил блестящее образование (английский, в частности, изучал в Лондоне, где подрабатывал продавцом), слыл лучшим студентом на курсе и отличным шахматистом, причем поиграть в шахматы ему довелось с самим Ратко Младичем. Дело в том, что по специальности (юрист) он работать начал не сразу, предпочтя карьеру на телевидении в объятой тогда войной Республике Сербской. Вучичу даже доверили взять интервью у президента Радована Караджича – еще одного пленника Гааги.
В 24 года Вучич уже является генсеком Сербской радикальной партии, в 28 его приглашают в коалиционное правительство Югославии на пост министра информации. Именно Вучич руководил информационной войной в период событий в Косово и бомбардировок Белграда, за что подвергся индивидуальным санкциям со стороны США и ЕС. После вывода из Косово югославских войск радикалы уходят из правительства. Вучич дважды пытается стать мэром Белграда, но сначала проигрывает их с результатом в 48%, а потом, после изменения выборного законодательства, становится жертвой интриг: новая демократическая власть требует от социалистов отмежеваться от радикалов, и в итоге белградская скупщина прокатывает уже согласованную кандидатуру Вучича. Потом был раскол радикалов и создание ПСС, куда Николич переманил и Вучича, предвыборная борьба и приход к власти.
В уходящем правительстве Вучич занимал пост вице-премьера, ответственного за оборону и противодействие коррупции и ОПГ, кроме того, президент назначил его секретарем Совета по национальной безопасности. Борьба с коррупцией, вылившаяся в аресты ряда крупных бизнесменов и чиновников, добавила Вучичу популярности. Кроме того, сербы оценили успехи партии в деле евроинтеграции – переговоры о вступлении Сербии в Евросоюз официально стартовали именно при Николиче.
О том, зачем сербам вообще нужен ЕС, мы подробно писали здесь и повторяться не будем. Разумеется, сербские националисты выглядят крайне странно, стремясь в союз, из которого националисты других стран Европы стремятся сбежать. Но идеи евроинтеграции крайне популярны у электората, и лидерам CПП приходится исходить именно из этого. Кроме того, налицо серьезные проблемы с экономикой. Разумеется, Брюссель от данной хвори совсем не панацея, но беда в том, что альтернативных вариантов у Сербии нет – ей нужны европейские кредиты и инвестиции, а другие «точки роста» взять попросту неоткуда, ресурсы и идеи исчерпались.
По большому счету, стране сейчас грозит банкротство. Долг республики растет и составляет уже 62% ВВП (20 млрд евро), причем сам ВВП замедлил рост до 1%. Кроме того, производству необходима модернизация, а население продолжает стареть – молодежь повально уезжает в Европу, и понять ее можно: ладно бы невысокие зарплаты, но безработица в республике составляет около 30%. Борьбу с оной (как и борьбу с коррупцией) Вучич называет в числе своих главных приоритетов. «Я гарантирую, что уже в середине мандата вы увидите резкое снижение числа безработных, у нас много предложений и инициатив, как этого добиться», – пообещал политик.
Однако популистом его назвать нельзя: Вучич подчеркивает, что страну ждут структурные и при этом крайне непопулярные, болезненные реформы. Очевидно, что его правительству придется повышать пенсионный возраст, резать социальные расходы и сокращать госаппарат. «Принятие трудных законов ожидается до летних каникул», – «обрадовал» нацию лидер националистов.
Если эти меры дадут положительный результат, если экономика выйдет из стагнации, а Брюссель пойдет навстречу Белграду, Вучич за свое политическое будущее может не тревожиться. Но если правительство намеченной программы не выполнит, следующие выборы обернутся для Вучича провалом: население прекрасно понимает, что у националистов сейчас карт-бланш, и свалить ответственность на кого-то другого (к примеру, на бывших партнеров-социалистов) уже не получится.
Нам же остается констатировать, что пророссийские настроения в Сербии на данный момент ушли в прошлое. Да, отношение к РФ в целом хорошее, причем и Вучич, и Николич выступают за наращивание отношений с Москвой. Но вопрос сейчас стоит так, что между Европой и Россией придется выбирать что-то одно, и сербы выбирают Европу. Касается это как экономики, так и политики: нынешняя ПСС за нейтралитет государства в случае разногласий между Россией и Западом. Причем придется признать, что при либерале Тадиче отношения между Москвой и Белградом были лучше, чем при националисте Николиче. По крайней мере, у сторон появились разногласия по «Южному потоку», которых прежде не было. Да и вообще: националисты-то они, конечно, националисты, но и Вучич, и Николич далеко не столь радикальны, как были еще десять лет назад.