Бриг «Меркурий», крейсер «Варяг», эсминец «Стерегущий», сторожевик «Туман» – эти названия на слуху, когда речь идет о подвигах наших моряков. Но историческая справедливость требует дополнить список «Шквалом» – маленьким кораблем Черноморского флота, погибшим 25 августа 1943-го в неравном бою с немецкой подводной лодкой.
Первым, кто предал широкой огласке бой «Шквала», стал военкор «Красной Звезды» капитан 2-го ранга Н. Радченко. С помощью сотрудников Центрального военно-морского архива он смог найти подробности той схватки в советских документах и написать о ней в своей газете в 1972 году. Однако в своей публикации он не опирался на недоступные тогда документы противника, а в них очень много интересного.
Охота за нацистскими подлодками
Перед Великой Отечественной войной на Черном море советские моряки располагали рядом оборудованных и защищенных портов, включая Севастополь, где была главная база Черноморского флота. Однако быстрое продвижение вермахта по Черноморскому побережью на восток после нападения Германии вынудило черноморцев внести изменения в систему базирования флота.
К примеру, угроза проникновения противника в Крым делало местные базы небезопасными для советских кораблей. Поэтому 7 октября 1941-го Севастополь передал эстафету грузинскому порту Поти, где местная военно-морская база была преобразована в главную базу флота, в связи с чем в начале 1942-го в ее составе было создано соединение ОВР (Охраны водного района), без которого существование военно-морской базы было немыслимым.
ОВР Потийской базы в основном состояла из различных сторожевых кораблей – катеров, мобилизованных шхун и сейнеров, которые очищали фарватеры от мин, сопровождали транспорты и несли ближний дозор на подступах к базе. Последнее было особо важной задачей: катера ОВР должны были не допустить атак вражескими подлодками своих кораблей – как стоящих в базе, так и при их входе или выходе из нее. Поэтому они не только проводили поиск субмарин в районе подходов к Поти, но и круглосуточно несли дозорную службу: днем вместе с самолетами, ночью только сторожевыми катерами.
Охота на подлодки была для катерников-черноморцев непростым делом, так как далеко не все корабли имели гидроакустические и шумопеленгаторные станции. Кроме того, не хватало опытных специалистов-акустиков. Борьбу с подводным противником часто вели разнородные корабли, чьи экипажи не имели боевого опыта и законченной подготовки.
Впрочем, отсутствие боевого опыта у сил противолодочной обороны (ПЛО) ЧФ не удивительно, так как в начале войны враг не обладал значимыми подводными силами на данном театре военных действий. ВМС Румынии имели тогда в строю лишь одну подводную лодку «Дельфинул», а немецких подлодок на Черном море не было вовсе. Существовавшие в начале войны представления о серьезной подводной угрозе советским кораблям были ошибочными и объяснялись слабой работой разведки.
Все изменилось к 1943 году, когда немцы сухопутно-речным путем смогли перебросить шесть подлодок II серии с Балтийского моря.
Хотя эти малые субмарины не обладали большой автономностью и имели боезапас всего в пять торпед, они все-таки несли угрозу советскому судоходству. Штаб ЧФ был вынужден признать, что «впервые после 20 месяцев войны» вражеские подлодки атаковали советские конвои в Черном море.
Было ясно, что немецкие подводники не оставят без внимания главную базу ЧФ в Поти и начнут действовать в ее оперативной зоне. Потийской ОВР было чем их встретить: летом 1943-го силы ПЛО насчитывали более сорока кораблей различных типов, больше половины которых являлись сторожевыми катерами и катерами-тральщиками. Однако ситуацию осложнила подготовка флота к Новороссийской операции, к участию в которой было привлечено более половины кораблей ОВР главной базы, причем наиболее боеспособных.
Так как часть оставшихся в Поти катеров и тральщиков в то время еще и стояла в ремонте, имевшихся на базе кораблей ПЛО было явно недостаточно не только для борьбы с подлодками, но и для полноценной дозорной службы. Поэтому командование ЧФ изыскивало «внутренние резервы» для усиления обороны своей главной базы. Одной из принятых мер стало привлечение гидрографических судов, которые временно стали катерами-тральщиками.
Скромные труженики великой войны
Гидрографы изначально не были подготовлены к боевым действиям. Их небольшие суда не имели вооружения и средств обнаружения подлодок, а экипажи состояли из вольнонаемных (то есть гражданских моряков). Но обстановка требовала усилить дозор на подступах к главной базе ЧФ – и гидрографы пошли в бой.
Команда бота «Шквал» была мала, под стать кораблю – всего шесть человек. У штурвала стоял Григорий Головин, судовой двигатель под командованием механика Алексея Ксенофонтова обслуживали мотористы Александр Лаушкин и Иван Сиротюков, а хозяйством ведал пожилой боцман Василий Одынский, разменявший шестой десяток лет. Все они были опытными моряками, с первых дней войны служили в Отряде гидрографических судов ЧФ и приняли участие в обороне Одессы и Севастополя. Ксенофонтов даже имел боевую награду – орден Красной Звезды – за работу под вражескими бомбами.
Командовал экипажем 44-летний лейтенант Федор Бакчевников. В 1941-м он был мобилизован из Одесского пароходства и, получив лейтенантское звание, воевал в морской пехоте под Керчью и Севастополем, после чего в 1942-м стал командовать гидрографическими судами.
После перехода в подчинение ОВР базы в Поти к экипажу прикомандировали четырех краснофлотцев: радиста Григория Горлова, рулевого Петра Ванцева, сигнальщика Алексея Будина и пулеметчика Анатолия Болонкина. На «Шквале» были установлены радиостанция и пулемет ДШК. Этим «модернизация» исчерпывалась.
После полуночи 21 августа 1943 года «Шквал» вышел из Поти на первое боевое дежурство, войдя в зону своего патрулирования уже после рассвета. В тот же день Бакчевников доложил командованию ОВР о замеченной им подлодке, на ее поиск из Поти вылетели советские самолеты. Противника они найти не смогли, но это не означало, что его не было – в тот момент у Кавказского побережья находились как минимум три немецких подлодки.
Немцы действовали нахально. Так, 22 августа подлодка U-24 напала на советский катер-тральщик, буксировавшей за собой два мотобота: обстреляв их из зенитки и пулеметов, она повредила корабль и потопила оба бота. Слабовооруженному «Шквалу» грозила большая опасность – маленькое тихоходное судно с пулеметом выглядело для немецких подводников сущим недоразумением. Но их суждение оказалось ошибочным.
U-23. Public Domain
Бой, изумивший немцев
Днем 24 августа «Шквал» продолжал патрулирование своего квадрата. Экипаж нес службу, осматривая окрестности в поисках перископа, но под водой корабль был глух, так как на нем не было шумопеленгаторов. В противном случае моряки знали бы, что враг рядом.
Немецкая подлодка U-23 обер-лейтенанта цур зее Рольфа-Биргера Валена обнаружила «Шквал» еще в первой половине дня. Считая сторожевик легкой целью, Вален намеревался или торпедировать его днем, или напасть с наступлением темноты, используя свою 20-мм автоматическую пушку и пулеметы. Когда стемнело, подлодка всплыла и начала словно акула кружить вокруг «Шквала». Стараясь остаться незамеченной, она ждала момента для атаки.
Внезапно Вален понял, что он обнаружен: сторожевик держал курс прямо на лодку. Русские шли на таран.
Командир U-23 приказал немедленно дать полный ход и открыть огонь из всех стволов. Поединок начался.
На «Шквале» первым врага заметил Головин, несший вахту на носу. По его докладу Бакчевников вскинул бинокль, рассмотрел субмарину и приказал экипажу изготовиться к бою. На корме «заговорил» пулемет, из которого Сиротюков поливал свинцом рубку лодки.
Перестрелка продолжалась около десяти минут, после чего пулемет «Шквала» смолк: Сиротюков убит. К ШКАСу встал Болонкин, в субмарину опять полетели пули, но огневая мощь была не равна. Скоро рубку и надстройки «Шквала» стали пробивать снаряды немцев. Корабль загорелся.
Была надежда, что помощь скоро придет, так как Бакчевников приказал Горлову передать на базу радиограмму о вступлении в бой. Но радист не успел: пули разбили рацию, ранив Горлова. Доложив об этом командиру, раненый радист начал помогать Головину и боцману Одынскому тушить пожар в носовой части.
Все это время «Шквал» и лодка маневрировали, обстреливая друг друга. Хотя бой длился уже двадцать минут, немцы все еще не могли реализовать преимущество как в скорости, так и в огневой мощи. Но вдруг корабль ушел с курса, начав поворачивать влево: убит рулевой Ванцев. К штурвалу встал командир Бакчевников.
Несмотря на героическое сопротивление советских моряков, ситуация для них ухудшалась. Туша пожар под обстрелом, принял смерть от пули старый боцман Одынский, помогавшие ему Горлов и Будин были ранены. Затем на корме смолкла стрельба, после чего Болонкин доложил командиру, что пулемет поврежден. Теперь «Шквал» был безоружен.
Однако корабль жив, пока жив его двигатель, а машина сторожевика, безупречно обслуживаемая Ксенофонтовым и Лаушкиным, работала без сбоев. Тогда капитан решил выйти из боя и взял курс к берегу, но вражеская субмарина перекрыла ему путь отхода, продолжая обстрел. Вален желал, чтоб экипаж сдался. Но на предложение немцев капитулировать со «Шквала» крикнули в ответ: «Заткнись! Черноморцы не сдаются!».
Разозленный упрямством советских моряков, Вален захотел таранить сторожевик, но в последний момент передумал, испугавшись, что от удара на советском корабле могут сдетонировать глубинные бомбы (которых на самом деле не было).
Тогда немцы закинули на борт «Шквала» подрывной заряд. Однако его вовремя сбросил в воду радист Горлов.
Поняв, что до берега не добраться, Бакчевников развернул пылающий корабль на подлодку и дважды попытался ее протаранить, но оба раза она уклонилась от столкновения, пользуясь преимуществом в скорости.
«Шквал» погибал, но не сдавался. Изумленный тем, что бой длится уже час, немецкий командир был вынужден признать мужество советских моряков, причем «официально»: Вален внес в судовой журнал запись, что экипаж сторожевика держится отлично.
Тем временем немецкий снаряд перебил штуртрос – и советский корабль перестал слушаться штурвала. Бакчевников и Ксенофонтов пытались управлять судном из машинного отделения, но вскоре пожар распространился и туда.
Чтобы спасти экипаж, командир пошел на хитрость: раненых и уцелевших погрузили в шлюпку, после чего отошли от корабля. А пылающий «Шквал» продолжил движение, отвлекая внимание немцев и позволяя шлюпке скрыться в темноте.
Последние минуты героического «Шквала» наблюдал только экипаж подлодки. Согласно записям ее командира,
советский корабль взорвался и затонул спустя 15 минут после полуночи 25 августа 1943 года.
Награды находят не всех героев
Шлюпка с семью выжившими моряками «Шквала» достигла берега у мыса Кодор к утру. С помощью местного поста НКВД Бакчевников отправил раненых в госпиталь и связался с Поти, доложив о бое с подлодкой. Оказалось, что там уже выслали самолеты на поиск не вышедшего на связь «Шквала».
Дальнейшая судьба членов экипажа сложилась по-разному. Алексей Будин умер в госпитале от ран, увеличив число жертв ночного боя до четырех человек. Остальные продолжили службу и встретили Победу в мае 1945-го.
Командование Потийской базы оценило действия экипажа «Шквала» как решительные и смелые, включив описание боя с подлодкой в отчет о действиях ПЛО ОВР главной базы ЧФ как пример героизма. Однако наград героям пришлось ждать до конца войны.
Лаушкину дали орден Красной Звезды, Головина и Горлова наградили орденами Отечественной войны I степени, а Бакчевников и Ксенофонтов получили этот же орден II степени, хотя представлялись к ордену Красного Знамени. А вот Анатолия Болонкина наградить забыли, как и (посмертно) четырех погибших «шквальцев».
После войны эта история затерялась в архивах и, если бы не капитан 2-го ранга Радченко, о ней вряд ли бы вспомнили. Но с момента его публикации прошло уже полвека, и герои «Шквала» снова попали в забвение, хотя корабль погиб не напрасно: никаких других успехов немецкая подлодка в том походе не добилась. Самоотверженный подвиг маленького «Шквала» ставит его в один ряд с бригом «Меркурий», крейсером «Варяг», эсминцем «Стерегущий» и другими отечественными кораблями, чьи экипажи прославились в неравном бою.