К началу 1980-х годов в советском руководстве стали усиливаться настроения в пользу серьезной реформы механизмов управления экономикой. К этому времени темпы ее роста замедлились. Если в 1960-е годы средний рост ВВП по ППС составлял 5,48% (против 3,8% у США, 10,5% у Японии, 4,48% у ФРГ и 5,6% у Франции), то в 1970-е годы средний показатель роста снизился до 2,71% (у США – 2,8%, у Японии – 4,65%, у ФРГ –2,74%, у Франции – 3,65%). На экономики стран Запада тормозящий эффект произвело нефтяное эмбарго и последующий рост цены на нефть. Для СССР это, напротив, создало возможность больше зарабатывать на экспорте нефти (Самотлор дал первую нефть как раз в 1971 году). Но увеличение экспортных доходов не привело к ускорению экономического роста. Наоборот, экономика стала замедляться.
Попытки решить проблему, увеличивая инвестиции в производство, не приносили ощутимых результатов. Росли объемы незавершенного строительства. Обострялась проблема дефицита на потребительском рынке. По производительности труда СССР заметно отставал от передовых стран Запада.
Появились сомнения в эффективности сложившегося планового механизма управления экономикой. Усложнившееся производство не позволяло Госплану эффективно распределять между предприятиями задания «в штуках». Перед войной (в 1940 году) народно-хозяйственное планирование охватывало 4744 натуральных показателя. В 1953 году их число выросло до 9490. Дальнейший лавинообразный рост номенклатуры делал невозможными сколько-нибудь обоснованные расчеты, и любивший простые решения Никита Хрущев утвердил переход от натурального планирования к валовому (т. е. от выпуска в штуках к выпуску в денежном выражении).
В результате предприятия, успешно выполняя планы, выбирали не самые необходимые, а самые выгодные для себя позиции, т. е. в условиях фиксированных цен – наименее трудоемкую продукцию или продукцию, при производстве которой не будет проблем с комплектующими. Критерии выбора могли быть разными, но повлиять на них Госплан теперь мог только ограниченно.
Михаил Горбачев на апрельском пленуме 1985 года говорил о том, что «руководители многих министерств и предприятий стремятся «выбить» у государства побольше капиталовложений, станков и машин, сырья и топлива. В то же время нередко безответственно относятся к их рациональному использованию… В капитальном строительстве многие объекты строятся непомерно долго… Задерживается наращивание мощностей… Неудовлетворительно выполняется план по вводу основных производственных фондов. На складах предприятий и новостроек скопилось немало неустановленного оборудования. В большинстве отраслей научно-технический прогресс протекает вяло, по сути дела эволюционно – преимущественно путем совершенствования действующих технологий, частичной модернизации машин и оборудования».
Ползучая реформа
Горбачевские экономические реформы не существовали как единая концепция (в отличие от плана реформ Гайдара – Чубайса). Отдельные меры вводились или независимо друг от друга, или постепенно, шаг за шагом, по мере того, как становились очевидными те или иные проблемы в экономике. При этом отдельные шаги могли противоречить друг другу.
Так, в мае 1985 года было объявлено о начале антиалкогольной кампании. Но при этом не были просчитаны ее последствия для бюджета, который потерял от сокращения продаж спиртного 15% доходов.
Первые шаги, направленные на ускорение экономического роста, не выбивались из прежней плановой логики, обеспечившей успех индустриализации и послевоенного восстановления экономики. И на апрельском пленуме 1985 года, и на XXVI съезде КПСС (25 февраля – 6 марта 1986 года) говорилось о необходимости опережающего развития машиностроения как базы для ускорения роста экономики в целом.
«Главная задача – быстро перейти на производство новых поколений машин и оборудования, которые способны обеспечить внедрение прогрессивной технологии, многократно повысить производительность труда, снизить материалоемкость, поднять фондоотдачу. Первостепенное внимание должно быть уделено совершенствованию станкостроения, ускорению развития вычислительной техники, приборостроения, электротехники и электроники как катализаторов научно-технического прогресса», – говорил генсек на апрельском пленуме 1985 года.
Первые шаги принесли результаты. Если в 1985 году рост ВВП составил 1,57%, то в 1986-м он увеличился до 3,46%. Но в 1987 году рост снизился до 1,8%. А главное, стало понятно, что в рамках планового хозяйства действия на макроуровне не приводят к решению проблем на уровне предприятия и не очень помогают в насыщении рынка потребительскими товарами, в удовлетворении реального спроса.
Попыткой решить эту проблему стали шаги по повышению самостоятельности предприятий в рамках расширения хозрасчета. 26 мая 1988 года был принят закон «О кооперации в СССР», который фактически разрешил предпринимательскую и негосударственную банковскую деятельность.
В декабре 1988 года Горбачев, выступая на сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке, заявил о начале в нашей стране конверсии военного производства. При всех прекрасных идеологических обоснованиях этого шага, резкое уменьшение финансирования предприятий советского ОПК и перевод их с выпуска высокотехнологичной военной техники на безусловно нужные рынку, но гораздо менее сложные потребительские товары, негативно сказалось на макроэкономических процессах. В 1989 году экономический рост снизился до 0,95%, а в 1990 году начался спад, составивший за год 3,61%.
Внешние экономические шоки и внутренние противоречия
Нельзя не упомянуть и о внешнем шоке, с которым СССР столкнулся из-за обрушения мировых цен на нефть. Сейчас широко распространена версия, что США специально договорились с Саудовской Аравией о повышении добычи нефти, чтобы обрушить советскую экономику. Но на самом деле процесс имел другую логику. Столкнувшись в 1970-е годы с потерей контроля над нефтяным рынком и согласованными действиями стран ОПЕК, США стали искать способы восстановить свой контроль.
В 1983 году появились нефтяные фьючерсы, и формирование цены ушло от ОПЕК к финансовому рынку. Ирано-иракская война 1980–1988 годов сопровождалась ударами по танкерам в Ормузском проливе и привела к росту цен на баррель нефти свыше 30 долларов (если пересчитать на сегодняшний день с учетом инфляции – то свыше 100 долларов). Это сделало выгодной добычу нефти в Северном море (Англия и Норвегия). Доля ОПЕК стала снижаться, и США уговорили Саудовское королевство вдвое нарастить добычу. Появление дополнительной нефти обрушило цены до 18 долларов, что уменьшило вдвое доходы СССР от экспорта нефти в 1986–1990 годы.
Закон «О кооперации…» сломал перегородку между безналичным и наличным денежным обращением. Руководители предприятий, имевшие значительные безналичные денежные средства, получили возможность через кооперативы их обналичивать. И даже если речь шла не о коррупции, а о получении, например, возможности дополнительно простимулировать работников наиболее дефицитных специальностей – все равно эти деньги поступали на потребительский рынок, где все сильнее обострялся дефицит.
Политика усиления материальной заинтересованности работников по факту обернулась общим повышением заработной платы. За пять лет, с 1985 по 1990 год, средняя месячная зарплата выросла на 58% (со 190 до 300 рублей в месяц), в то время как за десятилетие с 1975 по 1985 год она увеличилась на 27% (со 150 до 190 рублей). В условиях фиксированных розничных цен такой рост зарплат привел к исчезновению с прилавков большого круга самых разных товаров.
Расширение самостоятельности предприятий приводило к тому, что они все большую долю выпускаемой продукции использовали в своих схемах обмена, заботясь о снабжении своих работников и обостряя дефицит в государственной торговле или в плановом снабжении других предприятий.
Наконец, к 1989-1990 годам республики и области тоже начали проводить все более самостоятельную политику, ограничивая вывоз из регионов дефицитных товаров (вплоть до создания квазитаможенного контроля) и перетягивая на себя контроль за находящимися на своей территории предприятиями. К 1990 году под контролем союзного центра формально оставалось примерно 30% всех ресурсов, причем свободы в распоряжении ими у Кремля было гораздо меньше, чем у руководителей республик.
Причины провала горбачевских реформ
При попытке в ходе реформ внедрить в советской экономике элементы хозрасчета огромную проблему представляли структурные диспропорции цен. Назначаемые административно цены не отражали реальную себестоимость продукции. Разрыв между ценами и реальными затратами на производство для сложных технологических цепочек делал невозможным в плановой экономике принятие решений по оптимизации производственных процессов и повышении эффективности экономики.
Естественное сравнение горбачевских и ельцинских реформ с реформами Дэн Сяопина оказывается не в пользу советских и российских реформ. И там, и там приходилось реформировать плановую социалистическую экономику.
Но китайские реформы осуществлялись в соответствии с заранее продуманной концепцией, а не путем импровизации по ходу дела. В Китае к моменту начала реформ еще были во власти люди, помнившие, как функционировала рыночная экономика. А после смерти Сталина, когда Советский Союз и Китай не нашли общего языка, часть китайских кадров стала учиться в западных университетах. Они тоже представляли, как функционирует рыночная экономика, по крайней мере на уровне ощущений.
Наконец, китайцам помогал геополитический фактор. США за возможность оторвать КНР от союза с СССР открыли свой рынок для китайских товаров. А СССР подпадал под действие ограничений КОКОМ (CoCom – Coordinating Committee for Multilateral Export Controls) – международной организации со штаб-квартирой в Париже, созданной США в 1949 году для контроля над экспортом в СССР и страны соцлагеря «стратегических» товаров и технологий. И заигрывания Горбачева с Западом были продиктованы желанием получить такие же преференции, как Китай.
Но в США понимали, как получать прибыль от сотрудничества с обладающим дешевыми трудовыми ресурсами Китаем, и совершенно не желали допускать на мировые рынки СССР (выпускавший треть гражданских авиалайнеров), могущий составить конкуренцию западным компаниям (пусть и не на потребительском рынке).
Кроме того, в Китае экономические реформы и политические преобразования не происходили одновременно. Сначала окончилась борьба с наследниками Мао, а затем начались экономические реформы и уже после их успеха Дэн Сяопин выстроил новую политическую систему, которая должна была обеспечить стабильность курса после его ухода.
Горбачеву же пришлось вести борьбу за власть в КПСС и проводить экономические реформы параллельно. Одно это означало, что новые экономические меры часто вводились не после тщательных расчетов и с прицелом на долгосрочную перспективу, а ситуативно и часто исходя из идеологических тезисов. Так сложно понять, расширял ли Горбачев самостоятельность предприятий в рамках экономических преобразований или он так заигрывал с директорским корпусом, поддержка которого была ему нужна в противостоянии с партноменклатурой.
И хотя Горбачеву удалось в большой степени обновить состав Политбюро и ЦК, не все новые назначенцы были его союзниками. Помня о судьбе Хрущева, которого сняли на внеочередном пленуме ЦК, Горбачев начинает политику демократизации КПСС. А затем, понимая, что логика реформ не встречает поддержки у партийного аппарата, пытается опереться на Советы, переходит к выборам депутатов на альтернативной основе (поскольку безальтернативные выборы оставались бы под контролем региональных партийных организаций). Следующим шагом стало введение поста президента СССР. 15 марта 1990 года Горбачев занял этот пост по результатам голосования Съезда народных депутатов.
Но политическая реформа не была доведена до конца. На фоне углублявшегося экономического кризиса сначала коммунисты-консерваторы попытались обратить вспять реформы, организовав ГКЧП, а потом коммунисты-демократы (или бывшие коммунисты, как Ельцин) и коммунисты-сепаратисты из числа руководителей союзных республик просто распустили СССР. Это произошло с нарушением Конституции. Но поскольку союзный центр к этому моменту уже не контролировал ситуацию на местах, политический распад СССР поставил точку и в горбачевских экономических реформах. А так как экономические проблемы не были разрешены, а наоборот, усугубились, каждой республике пришлось проводить свои экономические преобразования. Но это уже другая история.