Согласно недавнему заявлению начальника Морской авиации российского Военно-морского флота полковника Андрея Пахомова, в России утверждена концепция развития Морской авиации (МА). Ее утвердил главком ВМФ адмирал Евменов. О содержании концепции Пахомов заявил следующее: «Это будет получение современной авиационной техники, развитие аэродромной структуры, больше внимания будем уделять Арктике, потому что это одна из перспективных задач как для флота, так и для всей страны». Хотя концепции в открытых источниках нет, можно оценить то, в какую сторону стоило бы развивать Морскую авиацию ВМФ РФ.
Арктика и возможные концепции развития
Самая большая морская граница в мире принадлежит нашей стране, и большая ее часть (почему она и такая длинная) – в Арктике. Арктический театр военных действий (ТВД) всегда будет очень важным для безопасности России.
Именно в Арктике сосредоточен Северный флот ВМФ РФ, в состав которого входит группировка ракетных подводных крейсеров стратегического назначения (РПКСН). Через Арктику проходят трассы американских стратегических бомбардировщиков. Именно в Арктике находятся рубежи пуска крылатых ракет ВМС и ВВС США. И не зря в Арктике традиционно находятся американские и британские многоцелевые атомные подлодки, цель которых разведка, слежение за нашими подлодками, а в случае войны – заблаговременное скрытное уничтожение наших РПКСН.
Это также традиционный район, из которого против нашей страны готовятся действовать и надводные силы ВМС США и их союзников.
География диктует характер угроз для России в данном регионе. С точки зрения Морской авиации ВМФ РФ это значит, что 99% всех боевых задач МА будет выполняться на западном направлении – в Норвежском и Баренцевом морях. Просто потому, что остальные территории Арктики почти все время покрыты льдами, а над акваториями, покрытыми льдом, самолетам нечего делать. Ни кораблей противника там нет, ни подлодки через лед не достать. Кое-какие задачи у Морской авиации надо льдом есть, но их очень мало.
При этом критически важными задачами для Морской авиации над открытой водой будут следующие. Первая – поиск и уничтожение подводных лодок противника, совместно с надводными кораблями. Последнее очень важно. Именно уровень взаимодействия с надводными силами означает успех или неуспех в решении таких задач. Вторая – поиск и уничтожение надводных кораблей.
Третья – ведение разведки. В условиях, когда морских разведывательных спутников у нашей страны пока недостаточно, именно от авиаразведки зависит то, будет ли флот иметь целеуказания для применения ракетного оружия на большую дальность или не будет. Любой сбой в выполнении этой задачи, и все «Цирконы» с «Ониксами» оказываются бесполезными, ими некуда стрелять. Данных о местоположении цели нет.
Четвертая – постановка минных заграждений. Мины при правильном применении по последствиям для противника сравнимы с применением тактического ядерного оружия. Именно поэтому в старые времена говорили, что «флот начинается с тральщика», просто потому, что для войны на море в него сначала надо выйти.
В советские времена Морская авиация участвовала и в минных постановках, и в нейтрализации минных заграждений. Так, в ВМФ СССР использовались вертолеты-буксировщики минных тралов Ми-14БТ, и были тралы, которые можно было буксировать вертолетами. А противолодочные самолеты могли выставлять морские мины с воздуха. Но сегодня возможности Морской авиации в борьбе с минами утрачены, а постановка мин с противолодочных самолетов уже не может считаться достаточной – и самолетов мало, и условия обстановки могут быть такими, что они там просто не выживут.
Пятая – по списку, но не по важности – ведение борьбы за господство в воздухе над морскими районами. У России есть авианосец, и его даже обещают выпустить через несколько лет с ремонта. Есть два отдельных корабельных истребительных авиаполка. Их состояние и уровень боеготовности – отдельная история, но сделать из них полноценные боеспособные авиачасти, в принципе, за некоторое время можно.
Именно от связки «корабельный авиаполк – авианосец» зависит то, как будут воевать надводные и подводные силы ВМФ в гипотетическом сражении с силами НАТО в Норвежском море.
А от хода этого сражения будет зависеть, успеет ли Россия вывести на позиции все свои РПКСН, обеспечив их боевую устойчивость от действий ВМС противника. Если все получится, то ответный ядерный удар России при любых обстоятельствах будет гарантирован. Эта задача, конечно, не сводится только к Морской авиации, но без нее она не решается.
Хотя концепция развития Морской авиации не является публичной, нет сомнений, что все эти задачи в ней присутствуют. Иначе существование Морской авиации теряет смысл.
Скромные возможности
Насколько Морская авиация готова к выполнению таких задач, а особенно в Арктике? К сожалению, вряд ли эту готовность можно считать достаточной. В частности, сегодня у Северного флота нет ударной авиации. Вместо специализированных самолетов-разведчиков летают тихоходные противолодочники, и они же должны потом будут бороться с подлодками. А состояние корабельных истребительных авиаполков внушает опасения, да и летать им не с чего пока. Базовые (наземные) истребители тут помогут мало – расчеты показывают, что дальше примерно 200 километров от берега они просто не успевают на защиту надводных кораблей.
Газета ВЗГЛЯД уже оценивала техническое оснащение и вооружение Морской авиации. Можно считать, что из этой оценки косвенно начальник МА кое-что подтвердил, например, что будет разрабатываться новый противолодочный самолет. Кроме того, в перспективе нескольких лет России необходимы новые авиационные части на Северном и Тихоокеанском флотах и постоянно отрабатываемый межтеатровый маневр Морской авиацией.
При этом вероятность столкновения с Западом, к сожалению, растет с каждым днем. В этом контексте – что нужно и можно сделать в краткосрочной перспективе для Морской авиации?
Прежде всего – немедленно начать отработку действий в Арктике 4-го гвардейского авиаполка с Балтики и 43-го отдельного морского штурмового авиаполка из Крыма, причем под единым командованием, совместно. Это единственная ударная авиация, обученная работе над морем, которая есть сегодня в составе ВМФ РФ.
В качестве истребительного прикрытия нужно использовать корабельные авиаполки. На них же, вместе с полком беспилотной авиации СФ, надо возложить задачи по выполнению авиаразведки. Такая мера позволит получить хоть какую-то ударную авиацию на севере, которая могла бы взаимодействовать с надводными и подводными силами при выполнении ударных задач. И эти же полки должны учиться воевать над Тихим океаном, над Японским, Охотским и Беринговым морями.
Стоит вспомнить про то, что флот и Морская авиация – это части одной и той же военной системы. Россия не имеет ни готовой к серии поисково-прицельной системы для противолодочного самолета, ни базового самолета, из которого можно было бы сделать противолодочник. На исправление этого в любом случае уйдет много лет. Но при этом Россия может быстро наделать много контейнерных гидроакустических буксируемых станций и оснастить ими все, что может их нести, заодно переведя балтийские корветы проекта 20380 на север. У этих кораблей современная гидроакустика, они очень полезны в противолодочной борьбе.
Далее – переход к схеме, когда массовые надводные силы ведут мониторинг подводной обстановки на максимальной посильной площади, в узкостях и районах, через которые наши РПКСН выходят на боевые службы. Самолеты Морской авиации лишь подстраховывают их на каких-то направлениях. В основном же они должны быть рассредоточены на аэродромах в готовности к немедленному вылету на обнаруженную надводными силами подлодку с боевой нагрузкой в поисково-ударном варианте (и гидроакустические буи, и торпеды). Эта схема уже позволит решать боевые задачи минимальными по численности силами Морской авиации.