В трилогии «Живые и Мертвые» есть момент, посвященный спасению знамени разбитой и выходившей из окружения дивизии. В нем старшина Ковальчук показывает раненому комдиву знамя, которое вынес на себе, обмотав его вокруг тела и закрыв гимнастеркой. Нужно сказать, что Константин Симонов описал все достаточно правдиво, так как в первые дни войны такие случаи на самом деле имели место.
Спасти честь полка
Когда 22 июня 1941-го западная граница СССР стала линией фронта, то его самым северным участком были позиции 10-й стрелковой дивизии (сд). В первый день войны ее части вместе с пограничниками обороняли участок границы Паланга-Гаргджай длиной 85 км.
Как вспоминали участники тех боев, немецкое нападение оказалось не внезапным, так как еще 17 июня комдив отдал приказ частям занять рубежи на границе, и к 24:00 21 июня полки 10-й сд уже находились на позициях в полной боеготовности. Но вражеский натиск был силен: уже к вечеру 22 июня немцы продвинулись на 20 км от границы.
Командование 26-го армейского корпуса вермахта верно определило слабое место в советской обороне – стык флангов 10-й и 90-й сд. Нанося удар в этом направлении, 24 июня немцам удалось прорваться к городку Твярай, угрожая 10-й сд окружением. Хуже всех пришлось 98-му стрелковому полку, который 25 июня был отрезан от дивизии и окружен. В итоге большая часть его личного состава и матчасть погибли.
Оказавшись в «котле», командир 98-го полка майор Денисов повел своих бойцов на прорыв, но был тяжело ранен. Последний приказ умиравшего комполка гласил – спасти знамя части!
Выполняя его, рядовой Александр Безногов обмотал знамя вокруг тела, спрятав его под гимнастеркой. Лишь на одиннадцатые сутки боец вышел из окружения и передал знамя в штаб 10-й сд.
Подвиг Безногова долгое время оставался в забытьи. Хотя Александр Безногов прошел всю войну, он так и не был награжден. О нем вспомнили после ее окончания, когда в 1951 году Безногов получил свой заслуженный орден Красного Знамени.
Один в поле воин
Противоположностью Безногову является судьба механика-водителя, старшего сержанта Заердина Жемолдинова. Утром 22 июня его 53-й танковый полк (тп) 81-й мотодивизии, находившийся под Львовом, был поднят по тревоге. Поступали донесения о переходе немцами границы. У Радымно им удалось захватить мост через Сан, по которому шла дорога на Львов.
На этом участке границу вместе с 92-м погранотрядом (ПО) прикрывала 97-я сд, признанная по итогам 1940 года лучшей дивизией РККА. Но силы были неравны – против нее действовали четыре дивизии вермахта. Кроме того, на участке 97-й сд не было укрепрайона.
В семь утра командир 53-го тп отправил к Радымно разведроту для выяснения обстановки. В районе поселка Залеска Воля та столкнулась с противником и вступила в бой. Несмотря на вражеский огонь, взвод танков лейтенанта Селезнева в составе пяти БТ-7 глубоко вклинился в порядки немецкой пехоты. Головными шли машины Селезнева и Жемолдинова, которым удалось оттеснить немцев.
Сержант вел свой танк, искусно маневрируя и не теряя связи с комвзвода. Увы, танк Селезнева застрял в грязи, был подбит, а лейтенант погиб. Вскоре застрял и БТ Жемолдинова, тогда немцы сосредоточили огонь на нем. Счет шел на секунды, но молодой командир танка растерялся. Тогда Жемолдинов взял командование на себя. Он сделал перевязку раненому башенному стрелку и открыл огонь из пулемета по наседавшей пехоте.
Сержант стрелял, пока танк не загорелся. После этого экипаж покинул машину, причем Жемолдинов ушел последним, прихватив с собой пулемет. Танкистам удалось оторваться от немцев и доставить в штаб нужные сведения о враге.
Была ли награда за этот подвиг? Исследователи А. Карпов и Д. Колокольчиков выяснили, что в июле 1941-го командование 53-го тп представило Жемолдинова к ордену Красного Знамени. Но о том, получил ли его танкист и как дальше сложилась его судьба, документы молчат.
Удержавшие границу
22 июня 1941-го пограничники первыми приняли на себя удар. Им пришлось вести бои с врагом, обладавшим подавляющим преимуществом и зачастую в окружении. Но не везде обстановка складывалась так, чему примером служат действия застав 79-го пограничного отряда (ПО) в Молдавии.
Одним из первых ударов румынская армия нанесла в районе слияния Прута и Дуная, где находилась 1-я застава 79-го ПО. Через мост на прорыв пошла вражеская пехота. Отбивая первую атаку, погиб начальник заставы Плотников. Его заместителя политрука Семена Фесенко румынские разведчики захватили прямо в постели. Они ворвались в дом, где тот отдыхал после дежурства, схватили его и отнесли в лодку, чтобы переправить на свой берег. Улучив момент, Фесенко нырнул с лодки в Прут и скрылся под водой. Румыны открыли стрельбу, ранив его в ногу. Но Фесенко продолжал нырять, пока не добрался до советского берега. Прибежав на заставу, политрук вступил в бой. Пограничники продержались до подхода кораблей Дунайской флотилии.
Храбро сражались и бойцы 6-й погранзаставы лейтенанта Ходосова на одном из островов Дуная. Румынские мониторы обстреливали заставу, после чего на остров был высажен десант. Пограничники заняли круговую оборону. Пулеметчик Павел Рузанов разместил свой «Максим» прямо рядом с местом высадки румын и своим огнем заставил их бежать обратно на корабль, благодаря чему застава продержалась до подхода помощи. Также героически 22 июня действовали и другие заставы 79-го ПО, удержавшие границу.
За подвиги первого дня войны Фесенко и Рузанов были награждены орденами Красного Знамени. А вот Ходосов дождался заслуженной награды лишь в 1946-м, когда его наградили орденом Отечественной войны 2-й степени.
Герои Пархача
Одним из забытых эпизодов первого дня войны является бой у станции Пархач, где пограничники и красноармейцы смогли создать первый кризис в немецком наступлении.
С севера на Львов наступала 9-я пехотная дивизия (пд) вермахта. Утром 22 июня ее части перешли Буг у Кристинополя и двинулись к Пархачу, где находился штаб 1-й комендатуры 91-го ПО капитана Строкова. Пограничники отчаянно сопротивлялись, но к 12:30 комендатура Строкова уже вела бой в полном окружении.
А далее наступление 9-й пд задержали ДОТы 4-го укрепрайона. Так как у немцев не было средств для их быстрого разрушения, они забуксовали и попали под контрудар советской 3-й кавдивизии. Ее кавполки вместе с 44-м тп в 16:00 выбили немцев из Пархача и взяли первых пленных.
В том бою отличились красноармейцы 44-го тп. Когда танк младшего политрука Якова Падалко застрял, то во время эвакуации его экипажа Падалко заметил двух немцев, подбиравшихся к машине, чтобы сжечь ее. Одного из них политрук убил, а второго взял в плен, за что был награжден орденом Красной Звезды.
Тракторист 44-го тп Алексей Гордовский был награжден медалью «За Отвагу». Вытаскивая с поля боя поврежденные танки, он заметил вражеский пулеметный расчет и направил на него свой трактор. Одного немца Гордовский раздавил, а двух пленил.
Мужественно действовали танкисты младший лейтенант Филипп Бондаренко и сержант Георгий Конякин, которые во время разведки смогли прорваться в Пархач и вывезти на танках 30 пограничников, за что оба были награждены медалями.
Отличился в бою и экипаж танка старшего сержанта Николая Полякова, уничтоживший вражескую пушку. Когда же осколком заклинило башню, то мехвод Иван Васюков покинул машину и под обстрелом с помощью зубила и молотка выбил осколок, вернув танку боеспособность. За это Полякова наградили орденом Красной звезды, а Васюкова – медалью «За боевые заслуги».
Такую же медаль получили танкист Николай Трофимов и начштаба 44-го тп капитан Василий Макаров. В бою танк Трофимова был подожжен, а его командир лейтенант Николаев тяжело ранен. Несмотря на свое ранение, Трофимов вынес Николаева из танка и сделал ему перевязку. После этого танкист взвалил командира на спину и ползком, преодолев 700 м, доставил того в санпункт.
Макаров же получил свою первую награду за то, что «правильно и оперативно организовал работу штаба, что обеспечило хорошее взаимодействие наших танков с конницей». Впоследствии он стал командиром 48-й гв. танковой бригады и был удостоен звания Героя Советского Союза.
«Кризис продолжается»
Из-за атаки советских танков и кавалерии 9-я пд немецко-фашистских войск оказалась в критическом положении. После полудня 22 июня она доложила командованию: ее 36-й полк застрял у советских ДОТов и вынужден отбивать атаки советских танков.
Немцам срочно требовались 88-мм зенитки для разрушения ДОТов. В дело даже вмешался начальник генштаба вермахта Гальдер, приказавший штабу 6-й армии передать 9-й пд зенитную батарею, а также корпусной резерв в виде пехотного полка.
Но к вечеру 22 июня обстановка у Пархача не улучшилась. Штаб 44-го армейского корпуса писал, что кризис у 9-й пд продолжается, «поскольку ее 36-й полк зажат между укреплениями и сильным противником с танками». Он потерял связь с другими полками, и фронт 9-й пд сильно растянулся. Немецкое командование отмечало, что «положение дивизии тяжелое», а ее правый фланг «оголен», потому что соседняя 297-я пд уже ушла вперед и между немецкими корпусами образовалась брешь.
В результате на этом участке фронта немцы были вынуждены задержать свое наступление до локализации кризиса, признав его автором советскую 3-ю кавдивизию. Увы, немцы смогли его локализовать. Но признание противника дорогого стоит.
* * *
Тем не менее уже 22 июня многим немецким солдатам и офицерам стало ясно, что война с СССР станет для Германии тяжелейшим испытанием. К примеру, командир 1-й горнострелковой дивизии Хуберт Ланц писал: «Времена Франции и Югославии прошли. Уже после первого дня наступления нет никаких сомнений, что нам предстоит…»
Причиной таких мыслей у немцев стало ожесточенное сопротивление Красной армии уже в первые дни войны. К сожалению, многие герои 22 июня 1941-го, те, кто заставил врага так думать, до сих пор пребывают в забвении. Но их память необходимо чтить наравне с солдатами-победителями 1945-го. Ведь своим мужеством и самопожертвованием они сделали первые шаги к победе над нацистской Германией.