Социологи отмечают рост тревоги среди россиян из-за возможности заболеть COVID-19. Как рассказал в четверг руководитель практики политического анализа Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) Михаил Мамонов, если в середине месяца опасающихся было 55%, то сейчас уже 62%. Опрос был проведен в среду, в исследовании участвовало более тысячи человек в Москве, Петербурге и нескольких регионах. Социологи связывают рост общественных опасений с быстрым распространением в России новой разновидности коронавируса – омикрон-штамма.
«Опасение усиливается, люди считывают проблематику, которую формирует «омикрон», мы уже это фиксируем в наших опросах», – констатировал Мамонов. Впрочем, панические настроения не свойственны опрошенным россиянам – сейчас 59% респондентов считает введенные меры адекватными текущей ситуации с коронавирусом.
Также социологи оценивали ощущение граждан в вопросе влияния пандемии на их жизнь. Наиболее «раздражающими» антиковидными мерами люди называют введение QR-кодов, масочный режим и «принудительную вакцинацию». При этом 42% не почувствовали, что ограничительные меры сказываются на их повседневных планах, 39% ощущают незначительное влияние, сильно ограничения повлияли на жизнь 18% респондентов. Чаще недоаольство ограничительными мерами на жизнь выражают россияне в возрасте от 18 до 24 лет. Эксперт ВЦИОМ озвучил эти данные на круглом столе «Что принесла новая волна пандемии миру и что от нее ждать в России», который организовал в четверг Экспертный институт социальных исследований (ЭИСИ).
«Тревога вполне оправданна, учитывая растущее число ежедневно фиксируемых случаев – за последние сутки в России было выявлено 38 850 заболевших», – сказал политолог Александр Асафов. Только в Москве в среду было зафиксировано более 11,5 тыс. новых случаев COVID-19 – это рекорд с начала пандемии. При этом в сравнении с некоторыми зарубежными показателями уровень заболеваемости в России невысок. Так, в США только 11 января было выявлено 1,13 млн новых случаев COVID-19 за сутки, указал эксперт.
«Никакого отката пандемии назад не наступило, она сейчас просто поменяла свой характер», – считает Асафов. Беспокойство вызывает скорость распространения омикрон-штамма. В Роспотребнадзоре ее даже сравнили с лесным пожаром. Контагиозность (заразность) нового варианта коронавируса в три раза выше, чем у штамма «дельта», доминировавшего до сих пор в мире, в том числе и в России, говорят медики. Как сообщил в четверг глава Минздрава Михаил Мурашко, «омикрон» становится доминирующим штаммом в любой стране в течение трех–четырех недель после начала циркуляции.
По прогнозам специалистов, в России тоже вслед за Европой в течение трех недель будет происходить резкий рост заболеваемости новым штаммом, «потом короткий путь на «плато» и падение», рассказал глава Экспертного совета ЭИСИ Глеб Кузнецов. По его оценке, в ситуации с распространением «омикрона» в столице есть повод для оптимизма. «Если говорить про Москву, то мы уже одну из этих трех недель прошли, – указал Кузнецов. – Каждый регион страны будет проходить три недели роста в своей логике и в свое время.
Из-за этого будет общее впечатление, что у нас «омикрон»-волна продлится подольше, чем где бы то ни было. Но это впечатление – ложное.
Россия – это не Израиль и не маленькое европейское государство. В сравнении длины волн нам надо ориентироваться на большие и густонаселенные страны типа Бразилии или США».
«Омикрон»-волну можно назвать уникальной, – добавил Кузнецов. – Ее приход – это поразительная смесь хороших и плохих новостей. Победить распространение «омикрона» невозможно, даже пытаться достаточно нелепо. Это плохая новость. Но «омикрон» значительно менее опасен, чем предыдущие штаммы. Это хорошая новость».
Кроме того, определенное преимущество нам дает то, что «омикрон» пришел в Россию позже, чем в те же страны Запада, отметила модератор круглого стола Екатерина Соколова, заместитель исполнительного директора ЭИСИ по стратегии и прогнозированию.
«Каждая новая волна пандемии приходит к нам с небольшой задержкой. Мы можем себе позволить с самого начала действовать не в режиме ошпаренной кошки, а с учетом чужого опыта», – отметила эксперт.
Ограничительные меры больше не действуют
Зарубежный опыт свидетельствует о том, что введение новых ограничительных мер не сказывается на борьбе с новым штаммом, указал Асафов. «Так, к примеру, в Норвегии в декабре прошлого года были приняты дополнительные меры социального дистанцирования в начальных классах, старшеклассников полностью или частично перевели на дистанционное обучение. Была запрещена продажа алкоголя в ресторанах и барах, – напомнил эксперт. – Но введенные ограничения не принесли желаемого результата. Темы распространения нового штамма превзошли показатели годичной давности».
Другой негативный пример ужесточения мер привел гендиректор Центра политического анализа Павел Данилин. «На Кипре с 10 января вступили в силу новые правила, в том числе предъявление отрицательных ПЦР-тестов для школьников. За два дня до этого времени тестирование должны были пройти все 30 тысяч учащихся и педагогов», – сообщил политолог. Из-за того, что школьники и учителя почти одновременно пошли в лаборатории сдавать тесты, заболеваемость на Кипре подскочила в семь раз.
Также показательна ситуация на Филиппинах, заметил Данилин. Авторитарный президент страны Родриго Дутерте предписал ввести запрет на выход из дома невакцинированных граждан – а это 45% филиппинцев. «Но с принятием этих ограничений количество заболевших не уменьшилось, а, напротив, выросло», – подчеркнул Данилин.
Даже Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) рекомендует властям сейчас снижать ограничительные меры, так как они в большей степени не влияют на сокращение заболеваемости, добавил политолог. ВОЗ, в частности, дала новую рекомендацию – отменить ограничения на международные поездки, поскольку такие запреты не несут никакой пользы для снижения заболеваемости, указал Данилин.
Тем не менее, ряд стран, в первую очередь европейских, продолжает вести жесткую политику и вводить все новые антиковидные запреты, заметил Асафов. «Так, в Италии объявлен локдаун для невакцинированных, серьезные ограничения для непривитых 28 декабря введены в Германии», – перечислил эксперт.
Возвращение к обычной жизни
Но, похоже, власти начинают понимать – уровень ограничений не коррелирует с уровнем заболеваемости COVID-19, говорит директор Международного института новейших государств Алексей Мартынов. «Страны с наиболее жесткими мерами имеют больший прирост коронавируса, чем те, где ограничения слабее. Второй вывод: избыточное тестирование приводит к перегрузке системы здравоохранения», – указал эксперт.
«Очереди на тесты являются одним из главных мест распространения «омикрона». Из 100 пациентов 30 и больше оказываются зараженными при тестировании», – в свою очередь заметил Кузнецов.
Ярким примером перемены отношения властей к методам борьбы с пандемией стала Британия. «Властями королевства было заявлено, что со следующей недели будет снят режим предъявления ковид-сертификатов, обязательный масочный режим, рекомендации по удаленной работе и будут ослаблены ограничения на посещения домов престарелых», – рассказал Данилин.
Израиль, который за два года пандемии опробовал практически все возможные меры борьбы против коронавируса, отказывается от жестких ограничительных мер, их чрезмерность признается бессмысленной, добавил Мартынов. «Вакцинация там де-факто принудительная – 90% привито. Уже детей вакцинируют, уже прошла ревакцинация. И что на поверку? Все равно заражаемость высокая. Но – подчеркну – смертность от «омикрона» низкая. В стране пришли к тому, что новые ограничительные меры принимать бессмысленно», – указал эксперт.
В Израиле исходят из того, что избыточная защита может способствовать как увеличению числа заболевших, так и снижению темпов экономического роста, полагает Мартынов. «Видимо, и в Британии посчитали, что если продолжать жесткую политику в том же духе, то экономика и другие сферы получат гораздо больший удар», – заметил Данилин.
«В Дании тоже отменяют антиковидные меры, в Нидерландах заработали парикмахерские и колледжи. В Чехии открываются рестораны, общепит. В США уменьшаются сроки карантина до пяти дней с десяти», – перечислил Асафов.
Отказ непривитому в эвтаназии
Из-за относительно позднего прихода омикрон-штамма Россия сегодня на распутье, заметил Кузнецов. «Можно повторять ошибки стран, где они были совершены, а можно попытаться придумать что-нибудь новенькое», – полагает эксперт ЭИСИ. По оценке Кузнецова, линия поведения, избранная российскими властями, изначально была более эффективной, чем антиковидная политика многих европейских стран.
«К примеру, в Австрии ввели максимально строгие ограничения, которые были уместны для многолюдного центра Вены, на территории всей страны, не исключая пастухов на альпийских пастбищах. Действовали единые правила», – рассказал он.
«Россия – большое спасибо нашим органам, администрирующим здравоохранение – избежала абсурдных вещей в регуляции, – считает Кузнецов. – Например, у нас не было ничего похожего на абсолютно «чемпионский» по абсурду случай, когда невакцинированному немцу запретили эвтаназию. И масса подобных историй была по всему миру, в том числе отказ от срочной медицинской помощи для людей без тестов и без прививки».
«Главная особенность России заключается в том, что с самого начала мы допустили разницу в подходах в зависимости от пандемической ситуации в разных регионах. Благодаря этому гибкому подходу мы и избежали абсурдных вещей в регуляции»,
– говорит Кузнецов. Подобной практики наши власти придерживаются и на новом этапе пандемии.
Аналитик ЭИСИ напомнил, что с февраля в России будут выдаваться QR-коды не по факту вакцинации или формальному статусу переболевшего, а по иммунному статусу. «Если у вас есть антитела, сталкивался ваш организм с вирусом COVID-19 или не встречался – от этого будет зависеть получение кода. С точки зрения остального мира – это колоссальная инновация», – подчеркнул Кузнецов.
«Я уверен, что многие страны последуют нашему примеру, – отметил эксперт и добавил: – Иногда, когда смотришь, как правительства некоторых стран реагируют на ковид, какая тактика ими избирается, возникает ощущение, что ковид – это не болезнь человека, а болезнь государства. Власти многих стран принимали те или иные решения только ради того, чтобы отчитаться в работе по «регулированию» пандемии. В России этого было по минимуму в сравнении с другими странами».