В феврале 1981 года на базе Военно-морской академии в Ленинграде состоялся оперативный сбор высшего командного состава всех флотов ВМФ СССР и проводились командно-штабные учения без привлечения реальных сил. Образно говоря, адмиралы «воевали» на картах. И, скорее всего, обсуждали вопросы мировой геополитики на морях и океанах.
Тогда только закончилась китайско-вьетнамская война, в которой Советский Союз помогал именно Вьетнаму поставками вооружений морским путем. Второй год как шла военная операция в Афганистане и американские авианосцы с морскими пехотинцами на борту кружили по Тихому и Индийскому океанам в готовности высадить десант. ТОФ в тот момент был, как говорится, на острие атаки. К слову, именно руководство тихоокеанцев по итогам тех учений было признано лучшим.
7 февраля, после завершения сборов, высшее руководство флотов разлеталось по домам. Ту-104 с бортовым номером 42332 предстояло лететь дольше всех – через Хабаровск во Владивосток, где и сейчас располагается штаб ТОФ. Но именно полет этого рейса оказался самым коротким – через несколько секунд после взлета самолет рухнул буквально в нескольких десятках метров от взлетно-посадочной полосы. Погибло 44 человека, в том числе 16 адмиралов и генералов. Среди которых был и командующий ТОФ СССР адмирал Эмиль Николаевич Спиридонов.
Версий катастрофы было много. Рассматривался и вариант диверсии – обезглавить командование Тихоокеанского флота мечтали многие наши недоброжелатели. Грешили и на непогоду – на военном аэродроме города Пушкина тогда были сложные метеоусловия и обильный снегопад.
1981 год запомнился «самолетопадом» – во всем мире тогда потерпели катастрофы 23 авиалайнера. Наибольшее количество погибших было при катастрофе французского пассажирского MD-81, который врезался в гору на Корсике, погибло 180 человек. История падения Ту-104 на аэродроме Пушкина в этом списке долгое время была покрыта завесой тайны. Официальное сообщение о гибели своих мужей вдовы получили лишь в 1997 году.
Впрочем, еще в 1983-м на Серафимовском кладбище в Ленинграде, где были похоронены большинство погибших, по личному распоряжению главкома ВМФ СССР Сергея Горшкова был воздвигнут мемориал. Памятная надпись со словами «Погибшим при исполнении служебных обязанностей 7. 02. 1981 года» появилась на нем в 2000 году.
Что же произошло? Могли ли высшее руководство ТОФ погубить, например, диверсанты?
«Диверсия как таковая в тот момент была практически исключена, – говорит газете ВЗГЛЯД военный эксперт, политолог из Санкт-Петербурга Александр Зимовский. – Представьте военный аэродром, охраной которого занимался отдельный батальон, плюс особисты из контрразведки, которые весь обслуживающий персонал рассмотрели едва ли не под микроскопом. Тогда еще не было и фактора исламского фундаментализма. Версия иностранных спецслужб если и рассматривалась, то только теоретически – пронести взрывчатку на борт самолета на охраняемом объекте было практически невозможно. Там были только свои. Если посмотреть список погибших, то никого подозрительного в нем нет».
Вероятнее всего, причиной катастрофы стал так называемый перегруз – на борту находились тяжелые рулоны бумаги для типографии флотской газеты, которые решили переправить с оказией во Владивосток. На борту, по ряду свидетельств, мог быть и другой, не совсем служебный груз. При взлете незакрепленный груз сместился в хвостовую часть самолета, в результате чего машина потеряла устойчивость и рухнула на землю.
Летчики предупреждали об опасности, о том, что самолет перегружен, превышен крайне важный параметр – предельный взлетный вес. Однако экипаж получил приказ: «Летим! И точка». При отказе подчиниться командира экипажа ожидали бы, скорее всего, большие служебные неприятности. В итоге «точки» достигли гораздо быстрее, чем предполагалось. После этой катастрофы, кстати, было приказано на всех военных аэродромах иметь весы для взвешивания всех грузов, перевозящихся на самолетах транспортной авиации.
Экипаж борта 42332 был подобран из лучших авиационных специалистов. Каждый из них являлся высококлассным специалистом с большим опытом летной работы. Командир, подполковник Анатолий Инюшин, был командиром отряда управления 25-й авиационной дивизии ВВС ТОФ. При расследовании этой катастрофы на экипаж грешить никто не стал – повода не было. Была только команда из салона – вылет на смерть.
Эта порочная практика, когда самолетом «рулит» не летчик, а высокопоставленный пассажир, встречается, к сожалению, в некоторых случаях до сих пор. Вспомним разбившийся под Смоленском 10 апреля 2010 года «борт номер один» польского президента Леха Качиньского – летчику дали приказ на посадку, несмотря на предостережения диспетчеров. Итог известен – 96 погибших, в том числе и сам президент Польши.
17 декабря 1996 года. В Тверской области потерпел катастрофу Ан-12 Минобороны России, на его борту находился командующий Ленинградским военным округом. Именно под его давлением, по ряду свидетельств, экипаж в условиях плохой погоды, обледенения и перегруза был вынужден начать взлет. На борту самолета, помимо собственно военного груза, находились стройматериалы для дома командующего, а также личный автомобиль.
И еще один случай. 28 апреля 2002 года – катастрофа вертолета Ми-8 у Ойского озера в Красноярском крае с губернатором Александром Лебедем на борту. Погода была швах, видимость – ноль. Бывший генерал махнул рукой – полетели, чай не впервой. Полет оказался последним.
«Существует такая байка у летчиков, основанная на реальных событиях, – рассказал газете ВЗГЛЯД бывший официальный представитель ВВС России Александр Дробышевский. – Самолет военно-транспортной авиации Ил-76 готовился к перевозке руководящего состава Сухопутных войск, но погода прижала борт к земле и вылет задерживался. По крайней мере, задержать вылет настаивал командир воздушного судна. Однако находящийся на борту очень важный генерал скомандовал: «Взлетаем!» – и приказал выстроить летчиков в салоне для «разбора полетов» и последующего «пропесочивания».
После взлета командир экипажа, включив автопилот, вывел весь экипаж на глаза начальства. В это время самолет попал в воздушную яму, его изрядно тряхнуло. Генерал побледнел: «Кто за штурвалом?» Летчик пожал плечами: «Да никого! Вы ведь приказали взлететь и всем построиться». После того случая этот генерал летчиками больше не командовал.
Все правила, директивы и инструкции в военной авиации всегда трактовали, что решение о взлете, посадке, пилотировании самолета принимает именно командир воздушного судна.
В конечном итоге именно на нем лежит ответственность за безопасность как самого самолета, так и экипажа и находящихся на борту пассажиров. Конечно, эти правила порой нарушаются. Особенно если пассажир из числа высокопоставленных военных, не особо сведущих в правилах безопасности полетов.
Однако достойные и знающие военачальники и руководители строго соблюдают заведенный порядок. На моей памяти главком ВВС генерал армии Владимир Михайлов, заслуженный летчик, освоивший более 20 типов самолетов, частенько садился за штурвал самолета во время перелетов в командировке. При этом он всегда вписывался в полетный лист как летчик – то есть получал законное право сесть за штурвал и, соответственно, нес полную ответственность за самолет и людей на его борту. Никогда не рисковал.
Можно вспомнить и приезд Владимира Путина, тогда еще исполняющего обязанности президента, в Чечню 31 декабря 1999 года. Командир вертолета Ми-8 отказался перевезти главу государства в Шатойский район, ссылаясь на плохие погодные условия. На капитана шипели, подталкивали в спину, но он стоял на своем. Вылет в итоге отменили и вертолетчику фронтовой авиации ничего плохого не сделали. Просто Путин сказал: «Капитану видней» – и отправился в окопы наземным путем».
После истории с разбившимся Ту-104 в 1981 году была принята и еще одна директива – не сажать в один самолет сразу двух высших должностных лиц. В одном самолете никогда не полетят министр обороны Сергей Шойгу и начальник Генштаба Валерий Герасимов. Командующему военным округом запрещено лететь вместе с заместителем. Собственно, и президент России Владимир Путин не берет на свой борт премьер-министра.