Общая численность российского военного контингента в Белоруссии оценивается в 800 человек, службу они несут на 43-м узле связи ВМФ России, оснащенном сверхдлинноволновой радиостанцией «Антей», близ города Вилейка в Минской области, а также на радиотехническом узле «Барановичи», где размещена РЛС «Волга» дециметрового диапазона, входящая в систему предупреждения о ракетном нападении.
Теоретически могла быть и третья авиабаза в составе смешанного авиаполка в Барановичах, на ее размещении настаивал еще в 2015 году российский президент Владимир Путин. Сперва Лукашенко вроде как соглашался, потом отказывался, наконец в апреле 2016 года в белорусском МИДе заявили, что данный вопрос окончательно закрыт. Четыре российских Су-27СМ, которые некоторое время находились на дежурстве в Барановичах, вернулись в места постоянной дислокации.
Присутствие российских военнослужащих, узла связи и радиолокационной станции определено межправительственным соглашением, заключенным Москвой и Минском сроком на 25 лет. Оно истекает 7 июня 2021 года, а в случае желания одной из сторон разорвать его или отказаться от продления инициатор обязан уведомить об этом не менее чем за один год.
По идее соглашение должны были продлить еще 6 июня. Официального сообщения по этому поводу не было, известно лишь, что белорусское министерство обороны отправило российским коллегам некое письменное решение по этому вопросу. Суть его не разглашается, но и выгонять россиян Минск вроде как не собирается.
Президент Лукашенко на недавнем совещании заявил: «Я не понимаю, а чем угрожают нам военные базы? Это даже не боевые подразделения. Там – 90% – работают наши люди, получают соответствующую заработную плату».
«Соглашения по российским военным объектам в Белоруссии абсолютно точно не являются игрой в одни ворота, – говорит политолог Александр Зимовский. – Белоруссия получила не только безвозмездный доступ к военно-космическим данным и радиотехническим данным оборонно-стратегического значения, но и права на переход объектов в собственность республики, если Россия прекратит их эксплуатацию. Не надо забывать, что Белоруссия на основе этих соглашений четверть века не платила за использование российских полигонов для комплексного обучения своих войск ПВО, вплоть до боевых стрельб. Кроме того, все пункты управления национальной белорусской системой ПВО Россия оснащала и переоснащала даром. Здесь можно вспомнить и бесплатную передачу двух дивизионов зенитных ракетных комплексов С-400. Собственно, потому документы и называются соглашениями, что носят взаимовыгодный характер».
Стоит заметить, что РЛС «Волга» является единственным источником информации о ракетно-космической обстановке, которую белорусы получают в реальном времени.
Кстати, о времени. Все радионавигационные станции Белоруссии, все местное телерадиовещание, местные средства эксплуатации национального диапазона радиочастот и оборудование, использующее систему ГЛОНАСС в республике, завязаны на информацию от государственной системы единого времени и эталонных частот РФ, которая использует 43-й узел связи ВМФ России.
Вся белорусская авиация использует текущие радионавигационные данные, верифицируемые на основе работы объекта в Вилейке.
Пять российских мобильных трехкоординатных радиолокационных станций дециметрового диапазона «Противник-ГЕ» для республики полноценной заменой не станут – не тот уровень.
В чем ценность этих объектов для России
РЛС «Волга» была поставлена на боевое дежурство в октябре 2003 года и входит в состав системы предупреждения о ракетном нападении.
43-й узел связи ВМФ обеспечивает связь Главного штаба ВМФ РФ с атомными подводными лодками, несущими боевое дежурство в районах Атлантического, Индийского и частично Тихого океанов еще с советских времен.
Два достаточно важных компонента российской обороноспособности – «дальнобойная» связь и средства предупреждения о ракетном нападении, как без них обойтись? Но чем заменить – найдется.
РЛС в Барановичах является важным элементом российской системы предупреждения о ракетном нападении, но не основным и не единственным. Отсутствие «Волги» в Белоруссии компенсируют РЛС типа «Воронеж», которые развернуты в Калининградской (поселок Пионерский) и Ленинградской областях (Лехтуси под Санкт-Петербургом). Аналогичные станции на западном направлении стоят в Оленегорске (Кольский полуостров), Севастополе и Армавире. Их потенциал позволяет обнаруживать в полете баллистические и крылатые ракеты, а также космические объекты на расстоянии в несколько тысяч километров.
Их совокупная зона покрытия способна полностью компенсировать отсутствие РЛС в Белоруссии.
Возможная утрата 43-го узла связи ВМФ серьезно не повлияет и на обороноспособность российского флота. Он также является хоть и важным, но не единственным и не уникальным звеном в системе управления подводными силами России. В районе Новгорода и Краснодара находятся аналогичные радиостанции проекта «Антей», способные переключить на себя функции поддержания связи с АПЛ. В Главном штабе ВМФ России к подобной ситуации готовы и не считают ее критичной.
В большей степени потеряет сама Белоруссия.
Любой опыт – это опыт. Россия уже теряла или сама отказывалась от РЛС и прочих военных объектов на территории стран, бывших некогда союзными республиками. Как, например, это было с радиолокационной станцией в латвийском Скрунде, которую заменила именно РЛС в Барановичах. Или с РЛС в украинском Мукачево, потерю которой начальник Главного центра предупреждения о ракетном нападении Космических войск ВКС РФ полковник Виктор Тимошенко еще в 2015 году оценил как незначительную. «У нас есть с чем работать по перекрытию», – подчеркнул он.
После закрытия в 2012 году РЛС в Азербайджане (Габала) в июле того же года заступила на боевое дежурство станция нового поколения «Воронеж» под Армавиром, полностью заменив габалинскую. Из последних отказов России – узел «Балхаш» с РЛС «Днепр» в Казахстане, вместо нее введена в строй новая радиолокационная станция «Воронеж-М» под Орском.
В общем, военную технику, даже такую серьезную, как РЛС, заменить не так уж и сложно. Другое дело – возможный разрыв отношений между двумя армиями.
Боевое братство крепло в том числе и на совместных крупномасштабных российско-белорусских военных учениях. Первыми из них можно считать «Щит Союза», прошедшие на Обуз-Лесновском полигоне в Брестской области в 2006 году. С 2009 года такие совместные учения проводятся раз в два года как на территории Белоруссии, так и в России. Последние из них, известные как «Запад-2017», были проведены на территории обеих стран.
А количество совместных тренировок разного вида превышает сотню в год.
Зенитно-ракетные подразделения Вооруженных сил РБ, например, регулярно проводят стрельбы на полигоне Ашулук в Астраханской области, артиллеристы – на Гороховецком полигоне в Нижегородской области. Представители двух военных разведок – белорусского ГРУ и российского Главного управления Генштаба (тоже больше известного как ГРУ) – часто бывают «в гостях» друг у друга. Сотрудничество этих двух структур, в том числе по обмену опытом, никогда не прекращалось.
Именно это будет самой большой утратой для России – потерять дружественную и союзную армию, которая к тому же превосходно обучена и была готова воевать с российскими коллегами в одном окопе.
Известно, что у всякой монеты, равно как и у медали, есть аверс и реверс. У возможного ухода Минска на «европейские рельсы» он тоже есть – принципиально новые отношения со странами Североатлантического альянса, в первую очередь с США. НАТО в Белоруссии – это минус как минимум 900 километров для гиперзвука российской безопасности.
Войдет альянс со всеми своими военными наворотами в Белоруссию – можно выкатывать пушки в чисто поле, чтобы «проутюжить» Смоленск, зацепить Санкт-Петербург и заодно Москву.
Но здесь нужно брать в расчет и временной фактор. Если у Белоруссии резко изменятся политические ориентиры, стране гарантирован обширный коллапс. В ближайшие 20–30 лет туда вряд ли удастся ввести некие иностранные военные силы, которые могли бы использовать территорию республики для агрессии в отношении России.
Белоруссию придется не только перевооружать и поднимать экономически. Придется вбить в сознание белорусов и их армии образ нового врага. Это очень далекая перспектива, и не факт, что осуществимая в принципе.