Всемирный экономический форум (ВЭФ) опубликовал очередной рейтинг гендерного равенства. Россия по сравнению с прошлым годом ухудшила результаты – мы были на 75-м месте, а теперь на 81-м. Это ниже среднего (всего в рейтинге 153 позиции). Еще сильнее падение, если сравнивать с 2006 годом – тогда наша страна была в рейтинге на 49-м месте.
Конечно, можно было бы обвинить составителей рейтинга в привычной для современного западного истеблишмента русофобии. Но он поражает скорее другим – своей нелогичностью.
Скажем, если брать раскладку по регионам, то Объединенные Арабские Эмираты оказываются на втором месте после Израиля месте по женскому равноправию в регионе «Ближний Восток и Северная Африка». Это вызвано тем, что по части политического представительства женщин ОАЭ находятся на 75-м месте, притом что Россия – лишь на 122-м. А это, в свою очередь, вызвано абсолютно формальным процентным подсчетом. В Эмиратах в парламенте 22,5% женщин-депутатов, а в России – только 15,8%, министерские должности в ОАЭ занимают 29% женщин, а у нас – лишь 12,9%.
При этом понятно, что ни о каком реальном равноправии женщин в живущих отчасти по шариату ОАЭ говорить никак нельзя. В случае изнасилования жертва в этой стране рискует не меньше, чем насильник – ее могут приговорить к смертной казни через побивание камнями за прелюбодеяние. Аборт карается пятилетним тюремным заключением и сотней ударов плетьми.
Россия, к слову, по двум параметрам рейтинга находится на первом месте в мире – это образование и доступ к здравоохранению. Все неплохо в части экономического равноправия – 32-е место в общем рейтинге и первое место в разделе «профессиональные и технические работники». Но пресловутое 122-е место в политическом представительстве сразу уволакивает нашу страну в нижнюю половину рейтинга.
Так совпало, что публикация данных ВЭФ произошла в один день с показательной дискуссией в Государственной думе.
«Мартин Люцианович Шаккум, вы сейчас мимо Татьяны Васильевны проходили, взяли и оказали ей знак внимания, в щеку поцеловали. У меня сегодня встреча с председателем ПАСЕ, главный вопрос, который она хочет обсудить... это сексизм в политике», – обратился к зампреду комитета Госдумы по финансовому рынку спикер Госдумы Вячеслав Володин.
«Уважаемые коллеги, мне для того, чтобы с ней обсуждать в том числе этот вопрос, наверное, было бы правильно начать разговор как раз с утренних отношений между депутатами, которые у нас носят настолько теплый характер, что говорить о сексизме в политике, наверное, для нас просто не представляется возможным. Ну и потом, говоря об этом, политические права в России женщины получили в 1918 году. Как вы знаете, в Швейцарии это произошло значительно позже – это, наверное, 60-е или 70-е годы», – напомнил Володин.
Председатель Парламентской ассамблеи Совета Европы Лилиан Мори Паскье как раз родилась в Швейцарии. Согласно местному законодательству, действительно, женщины получили право голосовать лишь в 1971 году, а в некоторых кантонах равенство было окончательно достигнуто лишь в 1991 году.
Швейцария в рейтинге равноправия, к слову, на 18-м месте, в самом верху. По части доступа женщин к образованию она на 77-м месте. Здравоохранение – вообще 110-е место, что как-то не соответствует нашим представлениям о стране банков, часов и сыра как о райском уголке. Но благодаря тому, что по политическому представительству Швейцария на 19-м месте, каким-то образом это все преображается в общее 18-е место.
Никто не спорит, что в Швейцарии и ВВП на душу населения, и в целом качество жизни выше, чем в России. Но почему с такими низкими цифрами по равноправию полов в образовательной и медицинской сфере она в верхней части рейтинга гендерного равенства? Просто потому, что авторы так решили. Ну и потому что находятся они в Швейцарии.
Давно доказано, что для того, чтобы занимать верхние места в рейтингах, надо просто самостоятельно составлять рейтинги.
Большевиков и коммунистический режим можно за многое справедливо критиковать, но благодаря ему многие права, за которые европейские и американские женщины усиленно боролись во второй половине XX века, появились у советских женщин гораздо раньше.
Поэтому если, допустим, убрать из основной части рейтинга принципиально важный для составителя пункт «возглавляла ли женщина государство на протяжении последних 50 лет» и заменить его по значимости на пункт «когда женщины получили избирательные права» (который почему-то упоминается лишь в приложении), то Швейцария и многие другие европейские страны опустятся, а Россия, наоборот, поднимется. Или если поднять значимость доступа к образованию и медицине и снизить абсолютно формальный подсчет процентов женщин на министерских постах и в парламенте – тоже ситуация будет выглядеть совсем по-другому.
Кстати, в этом году российским женщинам далась одна из последних профессий, где сохранялся запрет – это машинист метро. Минтруд отменил запрет с января 2021 года, и московский метрополитен уже набрал первую группу желающих стать машинистками в новом для женщин значении этого слова.
Что же касается рейтинга ВЭФ, остается только пожалеть, что силы, время и деньги уважаемой организации тратятся на составление вообще ничего не отображающего рейтинга. Охарактеризовать который лучше всего может старая кавээновская реприза: «Я настолько нелогична, что конь, стул, 28».