Суд общей юрисдикции Ширакской области Армении на выездном заседании, которое прошло на территории 102-й военной базы в городе Гюмри, приговорил к пожизненному заключению бывшего рядового российской армии Валерия Пермякова.
Я не знаю, что лучше – сидеть в тюрьме в Армении или в тюрьме в России
Смягчающих обстоятельств в деле убийцы семи человек не найдено. О намерении обжаловать приговор защита обвиняемого не объявила.
Могут «обменять»
Открытым остается вопрос, где именно будет отбывать наказание Пермяков. Армянская газета «Жоховурд» со ссылкой на свои источники сообщила о том, что его, возможно, обменяют. Пермяков отправится отбывать пожизненный срок в Россию. А в Армению отправится Грачьи Арутюнян. Это шофер, по чьей вине в 2013 году произошло ДТП в Новой Москве. Его груженный щебнем КамАЗ на полном ходу врезался в рейсовый автобус. Погибли 18 человек, 40 получили ранения. Арутюнян получил максимальный срок, предусмотренный Уголовным кодексом за ДТП, повлекшее смерть двух и более человек, – семь лет.
Правда, юридический представитель семьи Арутюнян Эдуард Агаджанян заявил, что не знает, где именно будет отбывать срок Пермяков. То, что обмен будет, не подтвердили и в посольстве России в Армении. «На данный момент мы не располагаем такой информацией», – сообщил газете ВЗГЛЯД атташе посольства Дмитрий Демкин.
Адвокат Игорь Трунов считает, что в данном случае говорить о равноценности или неравноценности предполагаемого обмена Арутюняна на Пермякова нельзя, так как сама формулировка «обмен» некорректна. «Есть межгосударственные договоренности о том, что осужденных иностранцев отдают на территорию государств, гражданами которых они являются. Без всяких обменов и условий», – отметил он в беседе с газетой ВЗГЛЯД.
Трунов полагает, что если в результате передачи Арутюняна или Пермякова им будут изменены сроки заключения (что крайне маловероятно), это станет основанием для отмены соответствующих межгосударственных договоренностей.
«Их смысл в том, что содержать заключенного – это дорогое удовольствие. Почему государство, где осужденный не работал, не платил налоги, не вносил вклад в общее благосостояние, должно содержать его за деньги своих налогоплательщиков? Если же переданных заключенных будут освобождать от наказания, то весь смысл в такого рода договоренностях теряется», – полагает он. При этом Трунов не считает, что армянские и российские тюрьмы как-то сильно отличаются в режиме содержания. «Я не знаю, что лучше – сидеть в тюрьме в Армении или в тюрьме в России», – говорит адвокат.
Мотивы остались неизвестны
Страшное преступление, виновным в котором признан Пермяков, всколыхнуло всю Армению и едва не привело к межгосударственному конфликту. 12 января 2015 года примерно в четыре часа утра военнослужащий-срочник 102-й военной базы Валерий Пермяков находился в карауле. По неизвестной причине он снялся с поста и, прихватив с собой автомат, ушел в город.
Пермяков проник в одно из домовладений по улице Мясникяна, сломал стеклянную входную дверь и открыл огонь по спящим хозяевам – семье Аветисян. Погибли 53-летний Сергей Аветисян, его 51-летняя жена Асмик, их дети – 33-летний сын Армен, 35-летняя Аида, 24-летняя невестка Араксия и двухлетняя внучка Асмик. С особой жестокостью Пермяков убил шестимесячного Сергея Аветисяна, нанеся ему шесть ударов штыком.
После этого, забрав вещи убитых, преступник бросился бежать. Его поймали при попытке пересечь государственную границу Армении и Турции.
Известие о преступлении вывело тысячи жителей городов Армении на улицы. В Гюмри произошли столкновения с полицией. Люди требовали судить Пермякова местным судом, подозревая в пристрастности российские правоохранительные органы, в чьем ведении, согласно межгосударственным договоренностям, находились преступления, совершенные военными базы в Гюмри. Раздавались даже голоса с требованием вывода российского подразделения из страны.
Впрочем, армянская оппозиция, обычно готовая ставить в вину президенту Сержу Саргсяну все возможные и невозможные прегрешения, от этих голосов довольно быстро отмежевалась. Все-таки народ Армении в целом понимает, что в условиях неурегулированного конфликта с Азербайджаном и весьма непростых отношений с Турцией база в Гюмри является единственной надежной гарантией независимости страны.
Сказалась и правильная реакция российских властей. Министр обороны Сергей Шойгу лично выразил соболезнования в связи со случившимся.
В результате переговоров между Россией и Арменией была достигнута договоренность, что Пермякова будут судить по российским законам, но армянским судом и на территории российской военной части. Таким образом, буква договора о статусе 102-й базы была соблюдена. Кроме того, параллельно Пермяков был приговорен и российским судом к 10 годам заключения за дезертирство и кражу оружия.
В ходе восьмимесячного процесса Пермяков подтвердил признание, данное на предварительном следствии, но так и не смог внятно объяснить, зачем он совершил столь жестокое преступление.
Пермяков родился в Чите, рос в маленьком городе Балей Забайкальского края, в семье пастора местной протестантской церкви. Его старший брат был осужден за убийство. В прессе появлялись сообщения, что Пермякову в детстве поставили диагноз «олигофрения», однако на суде это не было подтверждено. Судебно-медицинская экспертиза признала его полностью вменяемым, хотя и имеющим определенные отклонения.
Установлено, что еще до перевода на базу Гюмри Пермяков провел месяц в психиатрическом отделении воинской части с нервным срывом. Как сообщал портал Чита.ру со ссылкой на начальника отделения отдела организации морально-психологического обеспечения 29-й общевойсковой армии Дмитрия Киселева, сотрудникам военкомата, призвавшего Пермякова, грозит суд. То же самое касается сотрудников госпиталя, не сумевших распознать, что их пациент представляет общественную опасность.
Информация о том, что Пермяков стал жертвой дедовщины, также не нашла подтверждения. Да и как любое совершенное над ним преступление может оправдать зверское убийство семи абсолютно незнакомых ему людей, из которых двое – дети? Известно лишь, что Пермяков был не очень дисциплинированным солдатом и один раз уже пробовал сбежать из части, говоря, что не хочет служить.