Каждый новый день ЕГЭ-2013 приносит свежие примеры махинаций, манипуляций и нарушений. Министерство образования публично никакой внятной концепции борьбы с повальным списыванием и выкладыванием результатов в Сеть не предложило, но работа над проблемой все-таки ведется.
В среду технические и системные проблемы ЕГЭ обсуждались в аналитическом центре при правительстве, и, судя по всему, результаты этого обсуждения и озвученные предложения могут подтолкнуть правительство к действиям.
Все типовые ситуации нарушений на экзаменах сводятся к четырем проблемам
Юрий Аммосов, руководитель дирекции по инновациям, начал выступление с философского обобщения о том, что «прорвало везде и всюду», но сразу пояснил, что речь пойдет о предельно конкретных вещах.
Центр «задокументировал все, что возможно», и попытался составить объективные данные, исходя из простого предположения о том, что ЕГЭ – это замкнутая информационная система, она уязвима, исправлять нужно именно эти уязвимости.
Все типовые ситуации нарушений на экзаменах сводятся к четырем проблемам, три из которых прямо связаны с контрольно-измерительными материалами (КИМ): речь идет об использовании запрещенных вспомогательных технических средств (самые громкие скандалы связаны именно с этим), о хищении КИМов, незаконном обороте КИМов и об их публикации.
Содержательной частью описания проблемы стал анализ пути, который проходят КИМы, и почти на каждом участке этого пути можно встретить то или иное нарушение процедуры.
Оппонировала Аммосову Марина Лукьянова, заместитель начальника управления качества образования Рособрнадзора.
Федеральный уровень
По словам Аммосова, схема на первом уровне выглядит следующим образом. Подчиняющийся Министерству образования Рособонадзор делегирует Федеральному институту педагогических измерений (ФИПИ) разработку самих КИМов, затем Федеральный центр тестирования (ФЦТ), куда они поступают, переводит материалы из электронного вида в печатную форму для того, чтобы отправить их непосредственно в места проведения экзамена.
Проблемы этого уровня состоят, во-первых, в ограниченности вариантов КИМов (по истории в 2013 году в регионы спускалось шесть вариантов, 30–35 вариантов – предел системы).
Единственный выход – составить столько итоговых вариантов, чтобы их скачивание было просто бессмысленным. Шесть или даже тридцать типов заданий можно прорешать за ограниченное количество времени, а полторы тысячи – нельзя.
Существует и еще проблема, которая связана с тем, что КИМы хранятся в ФЦТ, который не регламентирует саму процедуру их нахождения: к материалам имеет доступ, например, технический персонал. Аммосов полагает, что мысль об «утечке с самого верха», о которой неоднократно высказывались эксперты и учителя, не поверившие в то, что выложенные в прекрасном качестве материалы – дело рук учеников, вполне может прямо касаться именно деятельности ФЦТ.
Марина Лукьянова, отвечая на претензии к ФЦТ, отметила, что печатают КИМы в сертифицированных типографиях, поэтому обвинения центра тестирования не вполне обоснованны.
Эту «бумажную», уязвимость можно снять, полностью переведя экзамен в электронный вид. «Защитить цифровой канал проще, чем бумажный. Цифровые метки на материалах позволят нам понять, когда КИМ покинул систему и куда он направляется, где произошла утечка», – пояснил свою мысль Аммосов.
Рособорнадзор не согласился с этой идеей. «Действительно, компьютерная форма проведения госэкзамена обсуждалась давно, – пояснила Лукьянова, – но нас смущает, что школы не оснащены необходимым оборудованием, а сами школьники не будут готовы: их обучение 11 лет проходило по классической урочной системе, а на экзамене вдруг – новые правила. Кроме того, ЕГЭ предполагает ввод персональных данных, а это означает, что программное обеспечение должно быть сертифицировано должным образом, это дополнительные бюджетные деньги».
Региональный уровень
Из ФЦТ КИМы попадают в Региональный центр обработки информации субъекта Федерации (РЦОИ), который собирает информацию о количестве материалов, делает запрос в ФЦТ, получает КИМы за три дня до экзамена и распределяет варианты по ГЭК (государственные экзаменационные комиссии в регионах). В свою очередь ГЭК передают ЕГЭ в пункты проведения экзамена, где заждавшиеся школьники и пишут (или списывают ответы).
Узких мест у региональной системы невероятно много: промежуток в три дня, когда КИМ находится в регионе, позволяет многим заинтересованным лицам сделать с ним все, что угодно, но проблемы носят и более системный характер.
Так, например, РЦОИ сам определяет, сколько заказывает материалов, он же ведет учет материалов и хранит неиспользованные бланки, и аудит центра обработки информации смог бы пролить свет на то, не слишком ли расходятся все эти числа. Аудитов пока не было.
Кроме того, материалы транспортируются в ГЭК совершенно обычным способом: их перевозят так, как перевозят печатную продукцию, курьерами, и «утечки» могут происходить именно здесь. По словам Аммосова, несмотря на значительные расходы, стоит перевозить КИМы так же, как дензнаки, а также проводить независимый учет этих бланков.
И, наконец, пункты проведения экзамена собирают КИМы (не позже чем за один день, а иногда и день в день), раздают учащимся, после экзамена собирают, и путь обратно грешит все теми же «слепыми пятнами», что и первоначальное путешествие.
Сама сдача ЕГЭ со всеми списываниями и телефонными звонками – самая проблемная часть экзамена, но и здесь, как считают в Рособрнадзоре, можно снять часть напряженности, введя коллективную ответственность на уровне пунктов проведения экзаменов.
Если хотя бы один результат аннулируется из-за нарушения, пересдают ЕГЭ все: это породит тотальное недоверие между сдающими, но и повысит шансы на раскрытие фактов нарушения правил сдачи экзаменов.
Конфликт интересов
Рособрнадзор и аналитический центр при правительстве сошлись в главном: ЕГЭ крайне мешает глобальный конфликт интересов.
«У регионов и муниципалитетов результаты ЕГЭ – это часть отчетности по эффективности, и если мы вспомним теорию игр, то получим следующую схему: вы знаете, что остальные могут обмануть, вы тоже обманываете, чтобы не остаться в дураках. В свою очередь «вниз» спускается установка на повышение результатов экзамена, и школы вынуждены участвовать в этом. Оптимальная стратегия для самого ученика – сжульничать. Риск попасться ничтожно мал, риск не поступить в вуз – несравнимо больше», – пояснил Аммосов.
«Рособрнадзор неоднократно направлял в Минрегион просьбы о том, чтобы исключить показатели ЕГЭ из системы оценки эффективности субъекта Федерации, но регионы вводят экзамен как чуть ли не главный показатель эффективности. Других цифр у них нет», – согласилась с Аммосовым Марина Лукьянова.
Проблему аналитический центр при правительстве предлагает решить, в том числе и передав ЕГЭ частным операторам или вузам, то есть сделать контроль над экзаменом более независимым, а также развести выпускной и вступительный экзамены, оставив их в формате стандартизированного тестирования.
Рособрназдор полагает, что в коммерческом секторе появятся все те же дыры, а главное – неясно, кого и на каких основаниях делать этими «операторами» и какими будут их сотрудники. Не очень понравилась Лукьяновой и идея о разделении экзаменов: бюджетная нагрузка снова вырастет.
Правительство, как известно, может принять к сведению советы экспертов, а может и оставить их без внимания: очевидно, что какие-то предложения из уже озвученных могут быть реализованы уже к следующему году.
Вероятно, именно устранение конфликта интересов, когда в завышении оценок по ЕГЭ заинтересованы все чиновники региона, школа и сами ученики, станет главным фронтом борьбы.
И последнее
Уже через два года к ЕГЭ добавят нечто, что пока в общем виде называется «портфолио», – список достижений ученика за все годы обучения. Эта форма оценки может добавлять к результатам до 10 баллов, но как она будет реализована на практике, никто рассказать не смог.