В среду на заседании коллегии МВД глава ведомства Рашид Нургалиев заявил, что в России необходимо создать новую систему отбора полицейских, чтобы исключить возможность совершения ими правонарушений и преступлений, сообщает РИА «Новости».

Сейчас нужно создать образ идеального полицейского. Но дядя Степа или крутой Уокер нам не подходят

«Должны быть отработаны новые специальные методики, которых недостает. Чтобы мы принимали на службу и были уверены на 100%, что не будет брака, чтобы мы могли заранее его выявить. Чтобы выявить таких сотрудников на ранней стадии, чтобы они не совершили правонарушений, а тем более преступлений», – передает агентство слова Нургалиева.

«Сегодня мы должны очень серьезно заниматься вопросами отбора. Стараемся выбирать из всех граждан лучших из лучших», – добавил он.

Отметим, что коллегия была созвана после ЧП в Казани, где после издевательств в полиции скончался мужчина. По информации МВД по Татарстану, 9 марта 2012 года в отдел полиции № 9 «Дальний» был доставлен для проведения оперативно-розыскных мероприятий по делу о краже ранее шесть раз судимый Сергей Назаров 1959 года рождения, якобы находившийся в состоянии алкогольного опьянения.

В тот же вечер после жалобы задержанного на боли в животе была вызвана бригада скорой помощи. Врач осмотрел Назарова и сделал обезболивающий укол. Днем 10 марта Назаров снова пожаловался на боли в области живота. Прибывшая бригада скорой помощи госпитализировала его с диагнозом «разрыв прямой кишки». Мужчина был прооперирован, но впал в кому и скончался.

По словам родственников Назарова, в момент задержания он не был пьян, а до операции успел сообщить, что полицейские его избили и изнасиловали бутылкой из-под шампанского.

Рассказать о том, как проводился отбор сотрудников в милицию, а теперь и в полицию, газета ВЗГЛЯД попросила экс-депутата Госдумы генерал-лейтенанта милиции Александра Гурова.

ВЗГЛЯД: Александр Иванович, расскажите, по каким критериям в советские времена велся отбор сотрудников милиции?

Александр Гуров: Речь идет не об отборе, а об образовании и воспитании. Когда я поступал в милицию в 1967 году, то отбор в милицию был прост, как солдатский сапог. Прежде всего, учитывалось здоровье, все проходили медицинскую комиссию. Обязательна была воинская служба, прохождение боевой подготовки. Причем нужна была целевая характеристика из армии, в которой отмечалось, способен ли человек и дальше работать. И командир за это нес моральную ответственность. Если человек пришел с производства, то оттуда тоже требовалась характеристика с тремя печатями.

Во-вторых, были оперативные установки, которые делались участковыми, оперативными работниками: разведопрос соседей, у которых узнавали, какое у кандидата поведение в быту, хороший или плохой он человек. Об этом потенциальный милиционер, конечно, ничего не знал. В личном деле потом появлялась секретная папка с результатами опроса. За офицерским составом иногда практиковалось ведение наружного наблюдения, чтобы посмотреть, в тир или в бордель он ходит, как вообще себя ведет. Я сам одно время лично занимался боевой подготовкой кадров, принимал участие в беседах. После того как собирались все документы, абитуриента вызывали и на базе этих характеристик проводили с ним собеседование. Отмечу, что при перекрестном разговоре с профессионалами все изъяны личности видны были сразу.

Затем абитуриент несколько месяцев проходил стажировку: просто приходил в отделение милиции и смотрел, как там работают, чем-то помогал. Например, в 1976 году была история, когда один стажер упал в обморок, увидев пьяного. И все, его сразу отчислили. Второй случай у нас был, когда стажер шел с сотрудником милиции, который вынужден был применить табельное оружие – три раза выстрелил вверх. После этого молодой человек убежал со страху.  Соответственно, его тоже отчисли.

На заключительном этапе, лет 20 назад, ввели психологические тесты, в вопросах которых были различные «ловушки». До 1991 года эта методика срабатывала. А потом вообще все перестало срабатывать. Я говорю это к тому, что не все недостатки вскрываются через эти тесты и отборы.

ВЗГЛЯД: Когда же начались проблемы в правоохранительных органах? Что оказало негативное влияние на сотрудников?

А. Г.: С 1993 года милиция в силу ряда причин была брошена властью. А милиционеры были вынуждены принимать участие в боевых действиях. Это вообще единственный пример в мире, когда внутренние подразделения участвуют в войне. Да, милиция вела диверсионную работу во время Великой Отечественной войны. И это была нормальная борьба с внешним врагом. Но в Чечне был внутренний конфликт. В результате погибло много людей. Вы только представьте, за 18 лет погибли 24 батальона сотрудников милиции, а это почти пять тысяч человек. А еще столько же были искалечены. Затем приватизация, строительство капитализма. Все это привело к тому, что наибольшая часть профессионалов были просто изгнаны из органов. Власть специально избавлялась от них, для того чтобы безболезненно накапливать первичный капитал.

Эти два фактора и привели к тому, что милиция ослабла, стала деградировать. И в моральном, и в физическом, и в дисциплинарном, и в прочих отношениях. А закон о милиции, который я разрабатывал 20 лет назад, был хорошим, и сегодня бы он не устарел, если бы не приняли новый. Но в те времена его не выполняло ни руководство МВД, ни руководство страны, ни сами милиционеры. Как говорится, закон управляет людьми, разум – законом. А разум у нас куда-то внезапно исчез.

ВЗГЛЯД: Можно ли говорить о сращивании милиции с криминалом?

А. Г.: В этом вообще ключ к разгадке проблемы. Когда расцветали рэкет и крышевание, то наша власть оставила бизнес без защиты. И это стало грубейшей ошибкой. Соответственно, одна часть предпринимателей пошла искать помощи у мафии, а другая – у милиции, потому что они не могли с этими распальцованными говорить. Милиция помогала. И поначалу сотрудников просто благодарили, покупали различные канцтовары, компьютеры, так как милиция практически не финансировалась. Потом стали просто так в карман давать. И в результате милиционеры сами превратились в крышевателей. За 10 лет из правоохранительных органов ушли около миллиона сотрудников. Примерно по 100 тысяч человек в год, а при Нургалиеве это число сократилось на 20 тысяч. И милиция стала превращаться в орган насилия, а не защиты. Опросы населения говорили о том, что люди стали бояться милиционеров. Со стороны сотрудников было много правонарушений.

#{image=542599}ВЗГЛЯД: Почему реформирование МВД не было проведено раньше?

А. Г.: Этот вопрос давно назревал, но им никто не занимался по двум причинам. Во-первых, не понимали, что надо делать, а во-вторых, не хотели, потому что требовалась не только реформа милиции, но и реформа прокуратуры, судов. Вопрос о реформировании МВД остро встал после расстрела посетителей супермаркета Евсюковым.

Медведев правильно и своевременно принял решение провести реформу. Как полагается, начали с законодательства. Приняли закон, хотя он громоздкий, в нем можно кое-что поправить, но в целом хороший. После этого милиционерам стали платить хорошо. Так что в этих условиях говорить о том, что сотрудник МВД берет взятки, потому что он нищий, просто кощунственно.

ВЗГЛЯД: Как бы вы оценили проведенную реформу МВД?

А. Г.: Что под собой подразумевала реформа? Прежде всего, приблизить полицию к европейским стандартам, более четко определить ее функции. Просто на сотрудников правоохранительных органов бросили все: поиск собак, беглых дезертиров, проверку штрафников и т. д.

Затем нужно было сократить кадры. Сокращение прошло нормально, но, на мой взгляд, не везде удачно. Потому что этот процесс проходил за счет тех, кто уже должен был на пенсию уходить, хоть это и были профессионалы. Сказать, что сокращение высшего офицерского состава и генералитета прошло идеально, никак нельзя. Среди них остались еще люди, которых первыми надо было изгнать из милиции. Но они остались. Хотя отбор еще продолжается, и мы видим результаты – то один, то другой генерал слетают со своих должностей.

#{smallinfographicleft=368883}ВЗГЛЯД: В чем изменился кадровый отбор после реформирования?

А. Г.: По сравнению с советскими временами увеличилась психологическая составляющая при отборе сотрудников. Разработаны специальные тесты на основании новых психиатрических данных, которые достаточно серьезны. Например, за прошлый год 900 абитуриентов, прошедших физиологическую, психиатрическую комиссии, не были приняты на работу во внутренние органы только на основании этих тестов. По их результатам выяснялось или предполагалось, что эти лица при определенной экстремальной ситуации могут быть агрессивны.

Сейчас при отборе используют полиграф. Этот аппарат себя оправдал. Полиграф – очень сложная техника, и в стране есть всего 17–20 специалистов, которые правильно и безошибочно работают на нем.

#{interviewsociety}Но все, что сейчас происходит, это только первый этап. И, на мой взгляд, он прошел удачно. Началась серьезная работа не только по отбору кадров, но и по воспитанию.

ВЗГЛЯД: Но, несмотря на переаттестацию, продолжают выявляться сотрудники, которые совершают преступления.

А. Г.: Да, это все закономерно. Просто этого сейчас гораздо меньше. В 1920-е годы большевики серьезно обсуждали вопрос, куда девать людей – носителей старой идеологии, которым за 60 и больше лет. И приходили к ужасному выводу, что их нужно просто уничтожить. Так вот, нам потребуется минимум 15 лет, чтобы подвести полицию под европейские стандарты. Психологию человека быстро изменить невозможно. Просто те, кто проходил переаттестацию, не исследовались на полиграфе.

Все сотрудники вышли из общества. Какое общество, такие и люди. И если будет продолжаться популяризация насилия, проституции и паразитического образа жизни, корысти и зависти, когда в одном глазу доллар, а в другом – евро, а само общество и власть никак на это не реагируют, ничего не изменится.

В органах остались еще люди, которые пришли не по призванию, а просто чтобы найти какую-то работу. Сейчас нужно создать образ идеального полицейского. Но дядя Степа или крутой Уокер нам не подходят.

ВЗГЛЯД: Что вы можете сказать о Грузии, где Саакашвили просто разогнал сотрудников полиции и набрал новых без опыта службы в органах?

А. Г.: Правильно сделал. При всем моем отношении к Саакашвили ему удалась эта реформа. Но Грузия – маленькая страна, и полиции там было с гулькин нос. Преступный мир этой страны: карманники, борсеточники, воры в законе – все сидят в России. Поэтому там безболезненно и без опаски можно было всех уволить и заново набрать.

У нас такое провести невозможно. В каждом регионе преступность с определенной особенностью, терроризм, националистические моменты. Давайте сейчас всех разгоним, а из кого новых сотрудников набирать будем? ОМОН вот стали набирать из москвичей, а они элементарно по здоровью не проходят.

Но самое главное, что такой процесс будет стоить очень дорого, российский бюджет просто не потянет. Потому что всем этим сотрудникам, которых мы уберем, нужно заплатить выходные пособия. Кроме того, куда мы денем тех, кто имеет боевые награды? Ведь не вся полиция гнусная и отвратительная. Общество ведь судит только по отдельным эпизодам. Такими действиями мы просто породим коллапс, небывалый рост преступности.

ВЗГЛЯД: Как происходит отбор полицейских в других странах?

А. Г.: Зарубежных полицейских, особенно в Америке, отбирают примерно по той системе, что и у нас в советское время. Проверка на полиграфе, стажировка, потом на полгода направляют на учебу по основам юриспруденции. Фактически новый сотрудник приступает к полноценному выполнению своих обязанностей только через полтора года.

Принципиальная разница в том, что американский полицейский экипирован с ног до головы, у него есть машина, медицинская страховка. Поэтому он за свою работу держится, как парашютист за стропу.

Работа в полиции в любой стране считается престижной, а у нас даже стыдно сказать об этом.