В Петербурге в среду обсуждали будущее российских дрейфующих станций.

Американцам будет крайне сложно организовать экспедицию такого рода. По целому ряду причин. В частности, они просто не смогли бы высадить людей без смены состава на такой длинный период

Совсем немного времени прошло с тех пор, как 9 октября завершилась экспедиция «Арктика-2012», которая сняла с льдины дрейфующую станцию СП-39 («Северный полюс – 39») и высадила СП-40, а полярники уже созвали пресс-конференцию.

По словам исследователей, в этом году наблюдалось рекордно малое количество толстых многолетних льдов в высоких широтах. Предыдущий рекорд был пять лет назад, но сейчас и его перекрыли. Из-за этого, например, долго не удавалось найти подходящую льдину под СП-40. А под СП-39 льдина раскололась, и станцию пришлось перебазировать в другое место. Впрочем, успокоили полярники, льдины ломаются часто, ничего страшного.

Также участники встречи рассказали о том, что грузопоток по Севморпути год от года неуклонно растет. В этом году он превысил уже 3 млн тонн грузов.

И объяснили, почему дрейфующие станции у нас есть, а у других – нет. По словам руководителя экспедиции «Арктика-2012» Владимира Соколова, наши станции – это не традиция, а технология, которой в должной мере обладает в настоящее время лишь Россия. Однако определенные планы на этот счет вынашивают и Евросоюз – он планирует организовать дрейфующую станцию к 2017 году, и канадцы – они хотели в этом году, но не получилось найти подходящую льдину, и американцы, но они все никак не решат, делать им все самим или кооперироваться.

Поделиться свежими воспоминаниями газета ВЗГЛЯД попросила Александра Ипатова, начальника дрейфующей станции СП-39, который только-только вернулся из Арктики.

ВЗГЛЯД: Александр Юрьевич, а вы что думаете о будущем дрейфующих станций в Арктике? Западные страны в основном ориентируются на кратковременные морские экспедиции без высадки людей. Россия же ежегодно высаживает СП...

Александр Ипатов: Я бы сказал, что американцам будет крайне сложно организовать экспедицию такого рода. По целому ряду причин. В частности, они просто не смогли бы высадить людей без смены состава на такой длинный период. Мы вот высаживаем станцию осенью, а потом следующей «точкой доступа» будет уже апрель. Тогда можно делать взлетно-посадочную полосу. Но и тогда не всегда это возможно.

То есть мы умеем находиться в полуавтономном таком состоянии. И в этом плане у зарубежных коллег, конечно, было бы много проблем. Это серьезно увеличило бы стоимость экспедиции. Плюс отсутствие опыта, конечно, им серьезно помешало бы. Тут надо знать, что и как делать: от вопросов использования оборудования до возведения домов.

Вот если говорить о наших домах, например... На фотографиях они кажутся, в общем-то, достаточно неказистыми. Но на самом деле жить в них удобно. И мало того, что они выполняют функцию жилища, так они еще и автономны. На станции все должно быть таким, чтобы в случае чего можно было перенести руками. Кроме тракторов, может быть. И дома в том числе. Наши дома можно разбирать и переносить. В противном случае, если бы этого не было, мы стали бы терять оборудование, жилье и т. д.

ВЗГЛЯД: А у тех же американцев никогда не было своих дрейфующих станций?

А. И.: Нет, почему же, и у них была соответствующая программа. Если мне не изменяет память, где-то на рубеже 50–60-х годов. То есть попытки были. Но они не столь долговременные, как у нас.

У нас, действительно, есть некоторый уникальный опыт. И я согласен с коллегами, что СП должны работать. Больше того, считаю, что мы должны увеличивать объем исследований, которые проводятся на дрейфующих станциях. Расширять их можно и даже очень солидно.

Что касается перспектив наших морских экспедиций на судах и платформах и того, могут ли они заменить исследования на дрейфующей станции, отвечу: нет. В любом случае часть наблюдений будет выполняться со льда. Океанологи, например, не смогут работать с платформы, метеорологи – не смогут, потому что она будет «фонить» и вносить изменения в их данные и т. д.

То есть судно можно использовать как некое вспомогательное место, где хранится топливо и где люди смогут жить, но не работать постоянно.

ВЗГЛЯД: Вы упоминали о том, что льдина под СП-39 раскололась, пришлось перебазироваться на другую льдину. В какой-то момент был аврал?

А. И.: Аврал был только тогда, когда нас слегка раскололо 13 марта. Тогда пришлось быстро дома потаскать немножко... В общем, по льдине пошла трещина. И то, что находилось недалеко от нее, нужно было по крайней мере на толщину льда, а лучше и на две отодвигать. Тогда же, в марте, стало ясно, что добром это дело не закончится. И было принято решение перебазироваться. Дальше все происходило нормально, планово.

ВЗГЛЯД: В контексте глобального потепления вы сказали, что происходящее сейчас не обязательно отражает состояние дел в более долгой перспективе и что нынешний цикл может предшествовать даже Малому ледниковому периоду. А что будет в Арктике хотя бы в будущем году, вам известно? Лед не растает?  

А. И.: Я не занимаюсь исследованиями собственно льда. Но с другой стороны, я согласен с тем, что говорили коллеги. Следующий год, скорее всего, будет благоприятным для нас. Что касается глобальных прогнозов, действительно, стало теплее, да, лед тает, но это не значит, что так будет всегда.

В принципе, тенденция к потеплению наблюдается по крайней мере в течение последних лет. Я участвовал также в экспедиции 2007 года, и мы тогда жутко растаяли на ледовой базе. Все закончилось тем, что у нас площадь, покрытая водой, оказалась больше площади льда. Мы были как те самые зайцы, которых Дед Мазай из воды доставал...

ВЗГЛЯД: А может быть, потепление и отсутствие льда в Арктике – это хорошо? Суда легче проводить?

А. И.: Для нас – не очень хорошо. Лучше все-таки дрейфовать на толстом льду. В плане обеспечения судоходства, наверное, это где-то и плюс. Трудно сказать. В любом случае то, что делают природа и Господь Бог, мы не можем изменить...

ВЗГЛЯД: Признайтесь, сколько времени нужно, чтобы «отойти» от годичной экспедиции? Сколько еще дней после возвращения Арктика будет сниться?

А. И.: От всего этого, конечно, отходишь не очень быстро. Вот я, например, приехал оттуда 9 октября, но пока вот не могу акклиматизироваться. Мне просто жарко сейчас. И по опыту могу сказать, что такое состояние будет длиться порядка месяца, а то и больше. А что касается психологической релаксации, то, как говорила моя бывшая жена, я где-то месяца три после ледовой базы отходил. Но, конечно, многое еще зависит от человека, от его особенностей характера и т. д. Но это не быстро в любом случае.