В пятницу уполномоченный при президенте по правам ребенка  Павел Астахов вернулся из Польши вместе с россиянкой Ириной Бергсет, норвежский муж которой обвиняется в развратных действиях в отношении детей. Вместе с Ириной на родину приехал и ее пострадавший сын, 13-летний Саша.

Единственный выход в этой ситуации – двустороннее соглашение о взаимной помощи по гражданским и семейным делам

Напомним, что Ирина Бергсет была вынуждена вынести свою историю на публичное обсуждение, поскольку норвежская полиция отказалась рассматривать заявление о том, что ее бывший муж использовал ее сыновей в сексуальных оргиях во время вечеринок с друзьями.

Гражданин Бергсет якобы подвергал младшего сына Ирины групповому сексуальному насилию. По словам маленького Миши, они с папой были в доме, где также присутствовали около 12 человек разного пола.

По поручению руководителя Следственного комитета (СК) России Александра Бастрыкина была проведена проверка изложенных Ириной Бергсет сведений. По ее результатам в конце сентября этого года против бывшего супруга россиянки – гражданина Норвегии было возбуждено уголовное дело по статье «Совершение развратных действий в отношении несовершеннолетнего».

Ирина Бергсет и ее несовершеннолетний сын Саша были задержаны в Польше в августе по запросу Норвегии. Бергсет – гражданка России, проживающая в Осло (Норвегия), мать двоих сыновей четырех и тринадцати лет. Младший сын (совместный ребенок Ирины и г-на Бергсета) имеет только норвежское гражданство, старший – только российское.

В конце мая оба ребенка были принудительно переданы местным опекунам в Норвегии. Когда Ирина попыталась покинуть Евросоюз со старшим сыном, ее задержали в Польше. Норвегия потребовала выдачи мальчика, хотя Саша хотел быть с матерью и не желал возвращаться в Норвегию. В конце сентября суд Польши разрешил Бергсет и ее сыну Саше вернуться в Россию.

О том, с какими трудностями пришлось столкнуться при возвращении россиянки и ее сына в Россию, и что предстоит делать российской стороне, чтобы защитить интересы ее гражданки, газете ВЗГЛЯД рассказал омбудсмен Павел Астахов.

ВЗГЛЯД: Павел Алексеевич, расскажите, как проходил переезд через границу? Не было ли препятствий в этом с польской стороны?

Павел Астахов: Это был очень сложный переезд, который мы совершали на машинах. В Польшу привезли родную бабушку Саши из Краснодарского края с оформленной опекой, чтобы в крайнем случае она смогла забрать ребенка. У нас на польской стороне возникли проблемы с реализацией решения суда, которое удалось получить общими усилиями. Две недели мы не могли его исполнить, потому что пограничная польская стража не снимала запрет, установленный Норвегией для всех стран Шенгена на вывоз Саши. Дело в том, что он числится в розыске как пропавший, сбежавший из опекунской семьи. Я напомню, что 31 мая оба сына Ирины – Саша и Майкл – были отобраны у нее и отданы в опекунскую семью и под надзор их отца. Россиянка даже не знала, где именно находятся ее дети. Саша предпринял этот побег и потом уже с матерью выбрался в Польшу.

Отмечу, что польская сторона не имеет права удерживать на своей территории российских граждан. Надо отдать должное полякам, они все-таки прислушались к нам и, не дожидаясь ответа Норвегии, сняли этот запрет.

Еще была тонкость в том, что в Польше Сашу сразу отдали в новую опекунскую семью. Но новые родители мальчика поступили очень гуманно: они разрешили Ирине все это время находиться рядом с сыном. И как раз 13 октября истекал срок содержания Саши в опекунской семье. Польские родители мальчика тоже приехали на границу и сказали пограничникам, что они больше не могут его держать. Благодаря им комендант (начальник пограничной службы – прим. ВЗГЛЯД), в конце концов, выдал разрешение на выезд и даже подарил на память вымпел польской пограничной службы.

ВЗГЛЯД: Скажите, что дальше будет с Ириной и ее сыном?

П.А.: В этом деле проделана колоссальная работа. С одной стороны, впервые в истории Следственным комитетом России возбуждено уголовное дело по признакам совершения преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних против иностранного гражданина, находящегося в своей стране. Нам предстоит только помогать в расследовании этого дела.

Интересы Ирины и ее сына будет представлять известный специалист в таких вопросах адвокат Роман Онищенко. Он уже созвонился со следователем, и в ближайшие дни Ирина и Саша должны прийти на допрос. После этого уже будет ставиться вопрос о проведении экспертиз в отношении Саши, чтобы было точно ясно, что мальчик не наговаривает на своего отчима и что действительно в отношении него совершались развратные действия. Потому что дальше нужно будет заочно предъявлять обвинения бывшему мужу Ирины и требовать его выдачи российским органам правосудия.

ВЗГЛЯД: С норвежской стороны есть ли какая-нибудь реакция на то, что против ее гражданина в России возбуждено уголовное дело?

П.А.: Знаете, норвежская сторона хранит молчание. Я бы назвал это скандинавской реакцией. Их представители даже на суд не приехали. Поэтому сложно понять их позицию в этом вопросе. В начале октября на встрече с норвежским министром по делам семьи, детства и равноправия обсуждал происходящее. Он, конечно, прислушался к нашему мнению и сказал, что доложит обо всем премьер-министру Норвежского королевства.

ВЗГЛЯД: Что сейчас со вторым сыном Ирины? Он по-прежнему находится в опекунской семье?

П.А.: Так как Майклу всего четыре года, то Саша просто физически не мог забрать его с собой. Поэтому пока он остается в опекунской семье. Шансов его вернуть матери очень мало из-за того, что он имеет только норвежское гражданство. В лучшем случае норвежская сторона будет передавать его из одной приемной семьи в другую. Пока у нас не будет правовых оснований, мы эту ситуацию никак изменить не сможем.

ВЗГЛЯД: То есть нельзя даже проследить, в каких условиях он сейчас проживает и не угрожает ли что-либо его безопасности?

П.А.: Это просто невозможно. Мы можем только в рамках возбужденного уголовного дела давить на органы опеки Норвегии через правоохранительные органы. Потому что, когда Ирина заявила о своих подозрениях в отношении бывшего мужа, ей отказали в возбуждении уголовного дела. Но там все воспринимается по-другому. Когда гражданка России приходит в местную полицию и говорит, что ее муж-норвежец – преступник, то система сразу начинает защищаться от обвинений чужого гражданина.

ВЗГЛЯД: Получается, что россиянки, выходя замуж за иностранцев и уезжая за границу, лишаются каких-либо прав на своих детей? 

П.А.: Это очень сложный вопрос. С одной стороны, государство вообще не имеет права вмешиваться в дела семьи. С другой стороны, национальные законодательства защищают, прежде всего, своих граждан. Наши женщины, в основном, абсолютно беззащитны, так как выезжают в другое государство, не зная языка, культуры, традиций, истории.

ВЗГЛЯД: Можно ли сделать что-то, чтобы защитить права русских женщин за границей?

П.А.: Единственный выход в этой ситуации – двустороннее соглашение о взаимной помощи по гражданским и семейным делам. У нас такое соглашение уже есть с Литвой. С этой страной тоже хватает проблем: детей увозят и удерживают. Но, по крайней мере, в силу этого соглашения Литва обязана признавать решение наших судов и правоохранительных органов. Такое соглашение, как это ни странно, есть и с Египтом. Надеемся, что такое соглашение появится и с Францией, потому что в отличие от Финляндии, французская сторона не отказывает нам в сотрудничестве. Это единственная правовая основа для вмешивания в семейные конфликты. Поэтому когда начинают кричать о том, что российская сторона не помогает, это несправедливое обвинение. Во-первых, граждане сами должны решать такие вопросы. А во-вторых, у нас для этого нет правовых оснований.