– Марат Александрович, как вы считаете, из-за чего мог возникнуть смертоносный пожар в клубе?
– С одной стороны, небрежное обращение с фейерверками, с другой – само помещение было декорировано очень огнеопасными вещами. У них потолок был из плетеных циновок – только спичку поднеси. Вообще, создавалось такое впечатление, что интерьер помещения делали не профессиональные дизайнеры, а люди, которые реализовывали свои творческие представления, не думая о безопасности.
Я был в этом клубе: он никак не мог пройти проверку. Явно были какие-то подношения пожарным
– Тем не менее сообщалось, что «Хромая лошадь» в этом году прошла инспекцию. Как это возможно?
– Я был в этом клубе: он никак не мог пройти проверку. Явно были какие-то подношения пожарным. Я как человек, который имеет какие-то помещения, понимаю, что вся система пожарной безопасности сейчас ориентирована на взятки. То есть система такова, что берут со всех. И ладно бы брали с тех, у кого все нормально, но они берут и с тех, у кого не нормально. Честно говоря, я испытываю досаду от того, что знаю: система работает именно так, а значит, вокруг нас много небезопасных помещений.
Марат Гельман лишь единожды был в клубе «Хромая лошадь» (фото: ИТАР-ТАСС) |
– То есть в России много небезопасных клубов, вроде уже сгоревшего?
– Думаю, да. Но этот клуб был не молодежным, которому свойственен лаконичный антураж, а такой «клуб перестроечного типа». Тогда под первые рестораны арендовали подвалы и обустраивали их. Это такая театральная ситуация, когда помещение не перестраивается, а только декорируется. А материалы, которые берутся для декорации, известны: фанера, тряпки для драпировки – вещи, которые легко горят.
Но я пять лет проработал в театре и могу сказать, что там пожарный – это король. Он находится везде: рядом со сценой во время спектакля, во внутренних помещениях. А тут представьте себе то же самое, но только без пожарных.
– А блогеры пишут, что был один из лучших клубов в городе…
– Это было место, куда одинокие мужчины и женщины приходили знакомиться, на этом и была построена культурная программа заведения. Это был клуб «для тех, кому за 40», а не модное место.
Я там был однажды, потому что работал до четырёх утра, а в Перми мало где можно поесть ночью. Ко мне приехали двое друзей, и их надо было накормить.
– Продолжая тему блогеров: наверняка вы знаете, что некоторые из них умудрились часть вины за случившее возложить на вас. «Нельзя строить Музей современного искусства там, где не умеют пить культурно», – пишет, в частности, Иван the Гог. Как вы реагируете на подобные выпады?
– Дело в том, что в Перми действительно периодически случаются страшные вещи. Недавно, например, два бомжа съели человека. А люди всегда находят повод высказать то, что им не нравится. Типа, вы строите культурную столицу, а у нас каннибализм в городе.
Я действительно принимаю близко к сердцу то, что происходит здесь. Пытаюсь изменить местную скучную жизнь, а люди, которым это не нравится, во всем, что бы ни произошло, винят нас. Делаются приблизительно такие выводы: клубная жизнь в городе стала более активной, а ведь это светская жизнь, значит, Гельман виноват.
– Но к этому клубу вы отношения не имеете?
– Ни к этому, ни к какому другому. Кстати, пострадал не только я. Вот по отношению к Теме Лебедеву (дизайнер Артемий Лебедев – прим.), который был тут всего два дня, кто-то тоже поступил достаточно подло: вставил его имя в список жертв и разослал по СМИ. А его вообще не было в городе… Тут надо, скорее, с врачами говорить, чем с аналитиками.
– Подобные действия местных жителей не уменьшают вашего желания работать в Перми?
– Конечно, нет: это делают единицы. Иногда, конечно, неприятно, но не более того.
* Признан(а) в РФ иностранным агентом