«Cоветско-российский случай» правопреемственности в некотором роде уникален.
Судья Конституционного суда Константин Арановский назвал Советский Союз «незаконно созданным государством», заявив, что Россия не должна считаться правопреемницей «репрессивно-террористических деяний» советской власти.
Арановский полагает, что у России должен быть конституционный статус государства, «не причастного к тоталитарным преступлениям ни «лично», ни в правопреемстве». При этом судья подчеркнул, что его слова «не отменяют важные аспекты в частных случаях правопреемства (...) в соглашениях, в признании членства в международных институциях, а также в силу удержания территорий, предметов и комплексов, юрисдикций, доставшихся России от прежних публичных образований ввиду исчерпания их прав на эти объекты или же с их упразднением».
И хотя судья затронул лишь этический аспект, по сути, не касаясь при этом правового, он вернул интерес к вопросу о правопреемственности между Россией и СССР. Существует несколько понятий международного права, которые легко спутать. В том числе благодаря огромному числу их трактовок различными исследователями и просто юристами. Прежде всего нас интересуют две: континуитет и правопреемство. Обычно их противопоставляют (хотя есть и ставящие между ними знак равенства).
Если сильно упростить, стандартные определения звучат примерно так: континуитет означает, что одно государство не «умерло», а в силу обстоятельств «переродилось» в другом виде; правопреемство значит, что одно «умерло», другое – «родилось», и взяло при этом на себя ряд обязательств предшественника по каким-то определенным договорам. Еще проще: континуитет – страна та же самая, только под другим названием, преемство – другая страна.
Когда говорят о правопреемнице, обычно подразумевается, что она может идентифицироваться с определенной частью развалившейся страны. Некоторые исследователи приводят в пример Чехословакию, равными правопреемницами которой стали Чехия и Словакия. А вот о континуитете вспоминают, если определенное государство в первую очередь и ассоциировалось с развалившимся – как в случае с Турцией и Османской империей, например. Только вот турки в 1923 году отказались считать себя продолжателями империи и выбрали статус обычного правопреемника – наряду с другими «отвалившимися» частями.
Кажется, что статус России близок к континуитету, понятию, которое вроде как синонимично «продолжательству», однако это не совсем так. Для признания такого статуса есть две большие помехи. Во-первых, континуитет подразумевает, что государство-предшественник не перестает быть субъектом международного права, а во-вторых, страна, получившая такой статус, не может быть правопреемницей наряду с другими такими же территориями. То есть опять же выбор Турции в пользу правопреемства автоматически отметал вариант с континуитетом. И РСФСР тоже не слишком вписывалась в рамки континуитета - СССР официально признали государством, переставшим быть субъектом международного права, а саму республику при этом назвали правопреемницей.
И здесь становится понятно, что «советско-российский случай» был в некотором роде уникален. Поэтому ряд ученых говорят о том, что распад Союза породил в начале 90-х новое понятие в международном праве – «государство-продолжатель». И тот факт, что огромное количество документов и договоров, заключенных при распаде СССР и создании СНГ, говорят обо всех членах Союза, в том числе и об РСФСР, как о правопреемниках, не должен сбивать с толку – тогда, в конце 91-го, новый термин еще не родился.
В середине декабря 1991-го, вскоре после того, как появилось Соглашение о создании СНГ (в котором как раз говорилось о том, что «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование»), госсекретарь США Джеймс Бэйкер на переговорах с главой МИД Андреем Козыревым заметил, что Штаты выступают против того, чтобы на карте мира появилось несколько независимых государств, обладающих ядерным оружием. Кроме этого, нужно было как-то решать вопрос с освободившимся местом в Совете Безопасности ООН. Либо менять Устав ООН, либо выбирать на замену кого-то одного. И проще всего для международного сообщества было сделать именно так.
И уже 21-го декабря 1991-го в Алма-Ате все страны СНГ подписали документ о том, что членство СССР в ООН, а также место в Совбезе организации переходит России. Полностью формулировка выглядела так: «Государства Содружества поддерживают Россию в том, чтобы она продолжила членство СССР в ООН, включая постоянное членство в Совете Безопасности, и других международных организациях». Через два дня, 23-го числа, появилось «Заявление двенадцати», в котором страны Евросоюза «с удовлетворением» признали новый статус России.
Через полгода, летом 1992-го, Белоруссия, Украина и Казахстан, у которых оставалось ядерное оружие со времен СССР, обязались вывезти его в Россию. Все эти действия и договоры и очертили собой новый правовой статус РФ как «государства-продолжателя». Более того, де-факто это произошло едва ли не автоматически – к примеру, консульства, посольства и прочие дипломатические учреждения не стали переаккредитовываться, как того бы потребовал статус страны-правопреемницы, а лишь формально преобразовали их, уведомив российские власти. В МИД России также стали позиционировать страну как «продолжающую осуществление прав и обязательств СССР».
Российский статус «продолжателя» уникален, но сформировался он не случайно. В определенный момент стало понятно, что распад такой мощной на международной арене структуры, как Советский Союз, нужно проконтролировать, и желательно сделать это централизованно – в противном случае последствия могли быть непредсказуемыми. В такой ситуации вариант с РСФСР, сопоставимой и по мощи, и по размерам, и по геополитическому влиянию, был оправдан.