«Соединенные Штаты хотят вести двусторонние обсуждения на тему контроля над вооружениями с Россией и Китаем прямо сейчас, без предварительных условий. Им надо сказать лишь да – и добросовестно сесть за стол переговоров». Эту нетипичную для современного репертуара Вашингтона песню на сессии Совета Безопасности ООН спела постпред США Линда Томас-Гринфилд.
Это не мог быть экспромт: американцы хорошо подготовились к сессии, созванной по инициативе японцев. Она называлась «Ядерное разоружение и нераспространение ядерного оружия».
Министр иностранных дел Японии Ёко Камикава председательствовала и ставила вопрос ребром: о мировом запрете производства урана и плутония. Соответствующий международный договор Токио готов подготовить и организовать конференцию, чтобы обсудить его со всеми ядерными державами.
Нет вопросов к тому, что японцам хочется продвигать подобную повестку. Названия таких городов, как Хиросима, Нагасаки и Фукусима, говорят сами за себя.
Но есть вопросы к другому: как это японцы, взывая к памяти жертв атомной бомбардировки своей страны, ни словом не обмолвились о том, кто применил против них ядерное оружие и создал пресловутый прецедент.
Мы поможем – это были, конечно же, США, которые до сих пор не готовы к отказу от ядерного оружия. Следовательно, инициатива у японцев мертвая. Пока ОМУ есть в распоряжении Вашингтона, остальным его обладателям отказываться от него неразумно, чтобы не разделить судьбу Японии.
Но американцы все равно хотят выглядеть миротворцами. Поэтому использовали сессию для очередного сеанса обличения России, а разговор увели в сторону от запрета на плутоний, вместо японского предложения выдвинув свое: чтобы не подставить планету под новый ядерный удар, нужно возродить международную систему контроля за вооружениями, основанную на договорах между великими державами.
С одной стороны, Вашингтон продолжает вести с Россией войну руками украинцев. С другой – хочет, чтобы Россия взяла на себя ограничения, например, по размещению определенных видов вооружения и разработке новых. Типично американская наглость.
Система договоров, о которой идет речь, разрушалась самими американцами последние 25 лет. Основную работу проделали республиканцы, которым в принципе не нравится мысль, что Америку можно в чем-либо ограничивать. Это президенты Джордж Буш – младший, похоронивший крайне важный для Москвы договор по ПРО и несколько других соглашений, и Дональд Трамп. К последнему у нас принято относиться лучше, чем к любому другому президенту США, но именно он «зарезал» договоры по открытому небу и о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД).
Против продления ДРСМД Трамп не возражал, но с условием, что к соглашению присоединится Китай. А сам Китай делал вид, будто не понимал, о чем идет речь и с какой это стати он должен брать на себя ограничения по ракетным технологиям, если пока еще находится на догоняющем уровне развития, если сравнивать с Россией и США. Так провалилась «новая сделка от президента Трампа». Ломать не строить.
То единственное хорошее, что можно было сказать о нынешнем президенте США Джо Байдене в момент его избрания, – он всегда выступал против разрушения договорной системы с Россией, благо сам участвовал в ее создании еще во времена Леонида Брежнева и Алексея Косыгина. Из этого вырастала аккуратная надежда, что Байден повернет процесс ее деградации вспять, реанимирует прежние договоры или решит обсуждать новые, что станет базой для восстановления нормальных рабочих отношений между Вашингтоном и Москвой.
Но сложилось иначе. Байден по-прежнему считает, что сверхдержавам нужно садиться, договариваться, брать на себя обязательства, подписывать и соблюдать соглашения в области ОМУ и средств его доставки. Просто в силу того, что он выступал за это полвека – с тех самых пор, когда впервые избрался в Сенат. Он полагает это своим делом, а себя в этом деле – докой, однако любые другие вопросы из области безопасности с Москвой обсуждать отказывается. Вместо этого он финансирует военные и террористические действия, которые ведут против России ВСУ.
Байден надеялся, что это обеспечит разгром российских Вооруженных сил, но просчитался. Однако предложение поговорить о новых договорах в области ОМУ – это не признание своей ошибки, не смена политики и даже не смена тактики. Это вообще нечто новое.
Поэтому на якобы конструктивное и миротворческое предложение США Россия ответит (уже ответила) нет.
Для России невозможно обсуждать с США ограничения на разработку, размещение, испытание и даже использование любого оружия в условиях, когда Вашингтон обеспечивает ведущиеся против РФ боевые действия, заявленная цель которых – лишить Россию части территорий (например, Крыма).
Эти события также показали, что ядерные и продвинутые в военном плане державы Западной Европы – Великобритания и Франция – фактически лишены суверенитета и действуют по принципам блокового противостояния. Для России просто опасно брать на себя одинаковые с США ограничения в условиях, если они не распространяются на европейских союзников Вашингтона.
Это всего лишь пара из сотни нюансов. Как заявил первый заместитель постпреда РФ при ООН Дмитрий Полянский, «вопросы стратегического диалога между Россией и США с прицелом на новые договоренности по контролю над ракетно-ядерными вооружениями не могут быть обособлены от общего военно-политического контекста». А контекст такой, что Запад пытается «нанести России стратегическое поражение», чего и не отрицает.
Странно было бы доверять миротворческим предложениям от тех же людей, кто публично провозглашает своей целью поражение России в ведущейся против нее войне. Это по умолчанию не дельное предложение, а попытка маневра для достижения прежней цели, заведомый обман и военная хитрость.
Следовательно, «диалог по вопросам стратегической стабильности станет возможен только в случае пересмотра странами Запада своего враждебного курса», как это сформулировал Полянский, отвечая американке.
А глава российского государства Владимир Путин в своем послании Федеральному собранию (и немного – руководству США) сформулировал то же самое так:
«Если хотите обсуждать ответственные, важные для всей планеты вопросы безопасности и стабильности, то необходимо делать это только в едином комплексе. Естественно, включая все те аспекты, которые затрагивают наши национальные интересы и прямо влияют на безопасность нашей страны, безопасность России».
Надо полагать, один из базовых вопросов в этом смысле – где начинается территория России, так как вопросы о размещении вооружений отстраиваются уже от него. То есть «комплекс», в котором Вашингтон может рассчитывать на диалог, включает также и проблему Украины – ее границ, ее членства в НАТО, ее обязательств перед Соединенными Штатами. Договор с сюзереном должен распространяться и на его вассалов.
Несколько лет назад, когда Москва сама предлагала Байдену возобновить диалог о стратегической безопасности, достигнуть результатов было значительно проще. Но Байден тогда решил, что по вопросу Украины Москву получится продавить, выведя главные для нее проблемы – судьбу Донбасса и расширение НАТО – за рамки переговоров.
Теперь всё будет сложнее устроить. Для этого нужна будет огромная политическая воля, которая была, например, у президента Ричарда Никсона. Он осуществил разрядку в отношениях с СССР и Китаем, чем, вполне возможно, спас планету от той самой третьей мировой и первой ядерной, которая чуть было не началась при относительно миролюбивом президенте Джоне Кеннеди.
У Байдена нет ни миролюбия, ни воли (в его случае волю путают с упрямством).
У него и здоровья-то нет для того, чтобы осилить проект по перестраиванию российско-американских отношений с выходом на договоренности в области ОМУ. Понимать столь сложные темы можно не раньше «пересменки» в Белом доме. И с этого нужно было начинать ответ на вопрос, почему Россию не интересует предложение Вашингтона.
Просто Дмитрий Полянский не мог сказать прямо, что президент США – старая развалина и хромая утка, причем охромевшая после того, как по своей же глупости решила атаковать палубу атомного ледокола «Россия».
Вежливость и корректность – неотменяемые ценности российской дипломатии. И та команда, которая придет на смену байденовской как окончательно все испортившей, будет иметь шанс в этом убедиться, если станет вести себя схожим образом – корректно и вежливо, а не с позиции читающего нотации «цивилизатора», требующего от других невозможного, а себе не отказывающего ни в чем.