Около шести лет назад Генпрокуратура РФ заявила, что проверит законность признания независимости прибалтийских республик со стороны федерального центра в 1991 году. Это был своего рода «троллинг» Латвии, Литвы и Эстонии, которые в тот момент сделали «разоблачение незаконных и неприемлемых действий Москвы в Крыму и Донбассе» своим внешнеполитическим приоритетом.
По сути же проверять нечего – и так понятно, что этот акт законным быть не мог. Независимость республик Балтии признал наспех созданный орган власти, который вовсе не фигурировал в советской Конституции – Госсовет. Его учреждение стало попыткой сохранить управляемость красной сверхдержавы после того, как в августе 1991-го окончательно рухнула прежняя «вертикаль власти», погребенная под обломками ГКЧП и КПСС, запрещенной на территории РСФСР указом Бориса Ельцина. Но на первом же своем заседании Госсовет зафиксировал «полураспад» еще вчера «нерушимого» Союза.
В эту структуру входили главы всех союзных республик и президент СССР в качестве председателя, то есть независимость Прибалтике подарили те же люди, которые три с половиной месяца спустя «добьют» СССР. С их стороны это было признанием реальности (Москва к тому моменту уже полностью утратила контроль над Вильнюсом, Ригой и Таллином), но в то же время актом совершенно необязательным – никто их не торопил.
Страны Запада и прежде всего США ценили хорошие отношения с Михаилом Горбачевым и не хотели «спугнуть» его «добрую волю», выраженную в выводе советских военных из восточноевропейских стран. А Горбачев, вопреки расхожему представлению, за сохранение СССР все-таки дрался, прекрасно понимая, что в случае распада Союза ему будет нечем руководить.
Литва, первой заявившая о своей независимости, прошла через экономическую блокаду, стрельбу на республиканской границе и попытку силового решения проблемы со стороны Москвы. То есть вина Горбачева за развал страны в том, что он не справился с ее управлением в кризисный период и недооценил всех рисков от своих непродуманных реформ, но все же не в ее целенаправленном уничтожении.
Эта роль принадлежит главному конкуренту Горбачева в борьбе за власть – Борису Ельцину, что нашло наглядное отражение в оценке событий тридцатилетней давности со стороны литовцев, латышей и эстонцев. Хотя политические движения, стараниями которых три балтийские республики откололись от СССР (от литовского «Саюдиса» до латышского Народного фронта), изначально создавались для поддержки горбачевской «перестройки», Горбачева в Прибалтике не любят, а вот к Ельцину относятся хорошо, «прощая» ему даже то, что он русский.
Во всем СССР нельзя было найти человека, который поддерживал бы региональных сепаратистов так, как первый президент России. Он был своего рода антистеплером – планомерно обнулял попытки Горбачева сшить государственный раскол через силу или посулы в части предоставления большей автономии.
Например, Ельцин, как президент РСФСР, признал независимость Литвы, Латвии и Эстонии тогда, когда на международном уровне это сделали лишь немногие оригиналы (например, Литву зачем-то признала Исландия, а Эстонию – Дания) и торги за территориальное единство страны еще можно было продолжать. Если бы Прибалтика разделила судьбу других сепаратистских образований и попала бы под санкции, решимость «горячих эстонских парней» идти к независимости «любым путем» могла бы и пошатнуться. При всей местной русофобии, обстановка в Балтии была не в пример более спокойная, чем, например, в Закавказье, где «парад суверенитетов» (не путать с объявлением независимости) начался даже раньше.
Правы будут те, кто скажет, что, в отличие от союзных республик, автономии в их составе не имели права на независимость. Это прямо следует из советской Конституции. То есть Абхазия, Приднестровье, Карабах и Донбасс – это одно, а Прибалтика – совершенно другое. Но это в данном случае не играет никакой роли, поскольку Латвия, Литва и Эстония тоже покинули Союз не в соответствии с Основным законом, а грубо его нарушив.
Для законного выхода из СССР необходимо было провести референдум и получить одобрение со стороны двух третей совершеннолетних жителей той или иной республики. Референдумов прибалтийские сепаратисты проводить не стали – и именно потому, что опасались на них проиграть (правильно опасались). Вместо этого были проведены некие «опросы», результаты которых использовались в качестве пропагандистского материала, а не для юридического обеспечения независимости. Проблему с юридическим обеспечением литовцы, латыши и эстонцы решили совсем иначе, объявив незаконным весь советский период. То есть Литва, Латвия и Эстония не получали независимость, а как бы восстанавливали ее после «оккупации».
Таким образом, неконституционный орган власти признал заведомо незаконный акт, и говорить о какой-либо «законности» просто смешно. Как, впрочем, и утверждать, что «незаконность» как-то обнуляет произошедшее 30 лет назад.
По большому счету нет никакой разницы, когда именно прибалты получили бы добро на столь желаемую ими независимость – в сентябре 1991-го или в конце декабря того же года. Руководство союзных республик от Ельцина и Кравчука до Гамсахурдиа и Муталибова, по-советски выражаясь, «демонстрировало решительный настрой» на то, чтобы «отменить» Горбачева, похоронить Союз и наслаждаться безраздельной личной властью.
В итоге за бортом СССР остался даже Казахстан, который категорически этого не хотел. Какой уж тут спрос с эстонцев.
Поэтому разговоры о законности или незаконности отделения Прибалтики или распада всего СССР не более, чем информационный шум. Жернова истории вообще редко мелют в полном соответствии с законом там, где речь идет об обретении независимости той или иной страной. До сих пор это больше вопрос везения, чем закона.
При иных условиях (и в первую очередь – при отсутствии разрушительной деятельности со стороны Ельцина, который хотел для себя всего и сразу) история могла бы пойти иначе.
Не факт, что Союз удалось бы спасти и сохранить в его составе республики Прибалтики, посулив им большую автономию, ведь к тому моменту уже умерла или как минимум сильно скомпрометировала себя идея, удерживающая в одном государстве латышей и таджиков.
Однако «капитуляция» перед прибалтами могла пройти значительно менее болезненно для русских.
Ради независимости литовцы, латыши и эстонцы действительно были готовы на многое, так что реальным было договориться с ними и о гарантиях нейтрального статуса вне НАТО, и о языковых правах для нацменьшинств, и об отсутствии такого скотского института, как «неграждане», а США и ЕС, со своей стороны, могли бы эти договоренности завизировать, поскольку тогда еще избегали ссоры с советским и российским руководством.
Ничего этого сделано не было, причем с единственной целью – выбить у Горбачева почву из-под ног как можно быстрее, чтобы наслаждаться всеми прелестями суверенитета в Москве, Киеве, Минске и других столицах.
Этот фарш назад не проворачивается (по крайней мере, с участием прибалтов), и общим местом стали разговоры об уроках, которые дал нам распад СССР и отделение Прибалтики как часть этого процесса. Правда, уроков столь много, что для лучшего закрепления материала стоит сконцентрироваться на одном – наиболее актуальном.
Главной пропагандистской находкой сепаратистов, благодаря которой они заручились широкой поддержкой народных масс в период товарного дефицита, стала ложь о том, что их вотчины «кормят» весь остальной Союз. Мол, потому и живем бедно, что отдаем жирки да сливки «братским» народам-нахлебникам. Правдой это было только в случае с РСФСР и до определенного момента Белорусской ССР, а во всех остальных случаях – осознанной ложью, что на Украине уже не стесняются признавать.
А теперь сравните это с недавним высказыванием бывшего чемпиона UFC Хабиба Нурмагомедова:
«Практически вся западная часть России питается электроэнергией, которая добывается в Дагестане. У нас одна из самых больших ГЭС. Так можно перечислять долго. Я думаю, что Дагестан – это очень богатый регион, но если говорить с социальной точки зрения, то мы живем очень бедно».
В реальности Дагестан потребляет больше электроэнергии, чем производит, причем имеет значительные накопленные долги со стороны потребителей. Но Хабиб – один из самых известных и популярных людей в Дагестане. И ему верят, что видно по реакции дагестанцев в соцсетях.
Это значит, один из главных уроков распада СССР и сейчас, 30 лет спустя, кое-где не выучен, а он весьма важен для многонациональной и федеративной страны, ставшей правопреемником бесславно почившего Советского Союза.