Интернет на Кубе – слишком дорогое удовольствие для большинства населения. При этом туристов на «острове свободы» сейчас мало – из-за коронавируса, а журналистов мало всегда: там редко происходит хоть что-нибудь, что представляло бы международный интерес и давало бы трафик.
Как следствие, даже в России, где слово «Куба» по-прежнему отзывается чем-то «братским» и ностальгическим, не было опубликовано ни одной новости о начале кубинских протестов вплоть до того момента, пока по государственным каналам острова не передали специальное обращение президента Мигеля Диас-Канеля с призывом к коммунистам выйти на улицы и защитить завоевания революции от иностранных наймитов.
«Мы готовы отдать свою жизнь. Им нужно перешагнуть через наши трупы, если они хотят встретиться с революцией. Мы готовы ко всему и будем драться на улицах», – провозгласил он.
До того в Сети появилось несколько видео с протестами из разных точек Кубы (к настоящему моменту – из восьми более-менее крупных городов, включая Гавану). На них были видны люди, скандирующие лозунги, и слышны многочисленные клаксоны машин. Подлинность записей многими пользователями ставилась под сомнение.
Когда эти клаксоны разбудили немногочисленных западных журналистов, те сообщили о нескольких тысячах протестующих и о таких лозунгах, как «Долой диктатуру», «Долой коммунизм», «На Кубе начинается рассвет» и «Ночь не будет вечной».
О серьезности событий можно судить по тому, что Диас-Канель срочно выехал в Сан-Антонио-де-лос-Баньос – портовый город, где, судя по всему, начались первые протесты (по размеру он небольшой – что-то около 50 тысяч человек, но расположен всего в 25 километрах от столичной Гаваны).
А можно – не судить, поскольку у Кубы есть собственный прецедент успешной борьбы с «цветными революциями». И Диас-Канель, судя по всему, хочет превратить его в традицию.
Самые массовые до сегодняшнего дня оппозиционные выступления на Кубе произошли в 1994 году. После развала СССР «остров свободы» лишился значительной части материальной поддержки, это привело к экономическому кризису и резкому падению уровня жизни, что, в свою очередь, повлекло за собой попытку бунта. Бунта, подчеркнем, поистине народного – он не имел никаких лидеров или даже очевидных «заводил», а в погромы и нападения на полицейских переросли привычные народные гуляния на набережной Малеконе.
Диас-Канель тоже человек по-своему обаятельный, но до Фиделя ему далеко. Получится ли у него провернуть такой же трюк, узнаем скоро, в любом случае полиция и спецслужбы тоже не сидят без дела, а провайдеры, принадлежащие государству (то есть все провайдеры Кубы), на всякий случай отключили от интернета 60% пользователей, которых там, повторимся, немного из-за высоких цен на связь.
Главная претензия протестующих – это недостаточные меры правительства по борьбе с эпидемией коронавируса, что привело к резкой вспышке заболевания и столь же резкому росту смертности. Такого рода претензии можно предъявить почти любому правительству мира, и Диас-Канель логично назвал «извращением» борьбу с инфекцией на массовых митингах.
Но нужно понимать, что у кубинских – собственная гордость. Довольно скудные доходы населения десятилетиями компенсировались высоким уровнем развития системы здравоохранения и ее общедоступностью. Медицина – это то, в чем кубинцы традиционно были уверены, но теперь их вера подорвана. С одной стороны, на «острове свободы» сумели создать собственную вакцину – Abdala, с другой – не допустили к себе никакие другие, в том числе российские и китайские, что наверняка повлияло на темпы эпидемии.
При этом Куба одновременно находится на исторической развилке и в очень тяжелой экономической ситуации. Оба фактора подпитывают попытку революции вне зависимости от того, что является формальным предлогом для оной.
Только в апреле окончательно завершилась 70-летняя эпоха братьев Кастро – Рауль сложил с себя полномочия председателя Компартии, и теперь Диас-Канель совмещает оба главных поста в государстве. При этом в стране уже несколько лет идет собственная «перестройка»: коммунисты сохраняют свою «управляющую и направляющую роль», но частный сектор расширяется, экономика либерализируется, а в новой конституции прописана защита прав человека, включая некоторые права ЛГБТ.
В общем, «остров свободы» ждет не столько «перемен», сколько эффекта от уже произошедших перемен. Проблема в том, что многие кубинские реформы были заточены на развитие туризма, а с началом пандемии надежды на это развитие рухнули.
В то же время страна находится в режиме блокады со стороны США – более жесткой, чем обычно. Президент США Дональд Трамп, борясь за избирателей Флориды, где живет много непримиримо настроенных эмигрантов с Кубы, обложил «остров свободы» дополнительными санкциями. Теоретически президент Джо Байден может их отменить – все-таки он входил в администрацию Барака Обамы, который восстановил дипотношения с Кубой и взял курс на постепенное улучшение отношений. Однако перспективы этого туманны: во-первых, сейчас Вашингтону не до Кубы – других проблем хватает, а во-вторых, стоит помнить, что в обычно «неопределившейся» Флориде Трамп выиграл выборы с хорошим перевесом.
Не случайно должностные лица Кубы, комментируя протесты, попеременно требуют отменить блокаду, подчеркивая тем самым и источник социально-экономических проблем на острове, и путь к их решению.
Пока Вашингтон только предостерег Диас-Канеля от применения насилия в отношении протестующих. Там явно взяли паузу на раздумья: кубинские волнения – сюрприз абсолютно для всех, но пока непонятно, насколько происходящее серьезно и каковы перспективы у безлидерного, как и в далеком 1994 году, протеста.
Очевидно, выбор у американцев следующий: либо воспользоваться «историческим шансом» и попытаться покончить с кубинским коммунизмом после стольких лет безуспешных попыток, либо, если у новой революции мало шансов на победу, не рисковать прежним курсом на «перезагрузку» отношений с Кубой, которого требует значительная часть Демпартии. Социалистическое «крыло» демократов не только возражает против «геноцида кубинского народа», но и симпатизирует кубинским коммунистам, что еще недавно казалось для политической системы США невозможным.
МИД России со своей стороны традиционно указал на недопустимость вмешательства в дела Кубы извне, и по контексту понятно, что указал он именно американцам. Но вовлеченность современной России в кубинские дела не столь значительна, как вовлеченность в дела, например, Венесуэлы, и представляется сомнительным, что мы сможем как-то помочь Диас-Канелю с решением стоящих перед ним проблем, кроме как через отгрузку «Спутника V», но это сейчас зависит прежде всего от самого Диас-Канеля.
Пока любой прогноз кажется преждевременным, но о шансах президента вернуть ситуацию под контроль говорит, к примеру, то, что возмущение митингующих кубинцев в заметной степени направлено не против него или компартии, а против правительства Мануэля Марреро Круса. Именно он может стать «козлом отпущения» – кубинцы вроде бы готовы считать его таковым, но это не означает, что протест, зачахнув, не вспыхнет с новой силой. Эпоха перемен на «острове свободы» плавно перетекает в эпоху повышенной турбулентности, и важных новостей оттуда теперь будет гораздо больше, чем еще несколько лет назад.