Итоги голосования таковы: 574 депутата ЕП – за, 37 – против, 82 – воздержались, а поименного списка на сайте почему-то нет. Европарламентарии пытались соблюсти политес, но в итоге выразились крайне жестко: ряд формулировок резолюции явно выходит не только за полномочия этой вспомогательной европейской структуры, но и за границы общепринятой дипломатической практики, а также здравого смысла.
Во-первых, ЕП отказался признавать официальные итоги президентских выборов в Белоруссии, поскольку они, по его мнению, сфальсифицированы. Какого-либо разбирательства по этому поводу не случилось, доказательств этого утверждения никто не предоставлял. Не было даже дискуссии.
Из этого следует, что Европарламент «не признает Александра Лукашенко президентом после того, как его нынешний срок пребывания в должности истечет». То есть после 5 ноября 2020 года.
Во-вторых, ЕП «приветствует координационный совет как временное представительство людей, требующих демократических изменений в Беларуси». Некоторые эксперты поспешили заявить, что евродепутаты чуть ли не назвали КС и Тихановскую «временным правительством». Это не совсем так, «избранным президентом» ее считают только в Литве и с большими оговорками в Польше, а Европарламент осмотрительно изобрел расплывчатую формулировку: «многие белорусы считают Светлану Тихановскую победителем президентских выборов и избранным президентом Беларуси».
А многие, соответственно, не считают. Как жить с таким раздвоением политической личности, Европарламент пока не решил и вряд ли сможет. «Временное представительство людей, требующих демократических изменений» – это не юридический или дипломатический термин, это только что изобретенное определение, разговорный жанр, стендап.
Однако произошедшее все равно тянет на вмешательство во внутренние дела Белоруссии.
В резолюции утверждается, что «координационный совет был создан как временный партнер в национальном диалоге с целью организации новых выборов». «Партнер в национальном диалоге» – кого с кем? Польской разведки и USAID с администрацией Лукашенко?
Получается, что люди в Страсбурге уже утвердили план, который включает в себя «диалог» и «новые выборы». Формально инициаторами резолюции выступили депутаты из Прибалтийских стран и Польши, а сам расклад сильно смахивает на круглый стол в Варшаве в конце 1980-х годов, когда Войцех Ярузельский пошел на переговоры с «Солидарностью».
Далее следует список тех, на кого Европарламент призывает наложить санкции «без промедления». В нем 30 фамилий белорусских чиновников, включая Лукашенко. Интересно, что список, который параллельно изобретает исполнительная власть Евросоюза, Лукашенко не включает. Европарламент это заметил и призвал расширить перечень, включив не только Лукашенко, но и «значительное число как высокопоставленных лиц, так и чиновников среднего звена, а также предпринимателей, о которых известно, что они поддерживают режим или увольняли своих сотрудников за участие в забастовках». Скоро дойдут до участковых и водителей милицейских машин, причем российских.
Это почти не шутка. Европарламент предлагает Совету ЕС рассмотреть возможность включить в этот санкционный список также и граждан России, «прямо вовлеченных в поддержку режима Лукашенко в Беларуси».
За подобное почти наверняка прилетит «ответка» из Москвы, хотя сама по себе эта идея выглядит слишком фантастично даже для Европарламента.
Напомним, что резолюции Европарламента никакой юридической силой не обладают и носят сугубо рекомендательный характер. По замыслу они «должны служить ориентиром» для определения политики Евросоюза, а на практике это театр разговорного жанра, к реальной политике никакого отношения не имеющий. Парламентская ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) и то более влиятельна – хотя бы за счет обсуждения бюджетной политики.
В странах объединенной Европы отношение к этой «институции» сильно разнится. В недавно вышедшей из ЕС Великобритании, например, выборы в ЕП всегда носили характер фарса. От Германии и Франции туда традиционно попадали радикальные леваки в спектре от тех, кто прикрывается термином «зеленые», до культовых фигур типа Даниэля Кон-Бендита, который сидит в Европарламенте с 1994 года, причем в зависимости от ситуации избирается то от Франции, то от Германии.
Но в «новой Европе» к выборам в ЕП подходят преувеличенно серьезно, используя эту разговорную площадку как инструмент давления на «старые» страны, порой в агрессивной и навязчивой форме.
Эти факторы определяют кадровый состав Европарламента, в который часто проходят фигуры маргинальные или нехарактерные для электоральной ситуации в национальных парламентах. Иногда это даже хорошо – например, от Прибалтийских стран в ЕП часто проходят представители русскоязычного населения (Татьяна Жданок, Яна Тоом), поскольку латыши и эстонцы эти выборы просто не замечают. Но в массе своей фракции (всего их семь) и независимые депутаты Европарламента не могут претендовать на достоверное представительство политических сил Европы.
В то же время брюссельское чиновничество считает функцию Европарламента достаточно важной для того, чтобы поддерживать в его депутатах чувство гордости за свою позицию. Полномочия учрежденной в далеком 1952 году институции постоянно расширялись. А конечный замысел в том, чтобы придать Европарламенту реальные функции законодательного органа Европы, что окончательно подорвет суверенитет национальных государств.
Складывается двусмысленная ситуация: с одной стороны, сложившийся за тридцать лет класс профессиональных европейских чиновников противостоит национальной бюрократии и национальным же интересам отдельных стран, в первую очередь старых и крупных. Последние пока побеждают в этой подковерной схватке, и полномочия Европарламента остаются рекомендательными, то есть ни в одной стране ЕС, включая наглые «новые», его резолюции и решения не могут перекрывать позицию национальных парламентов.
В самой Европе тоже все про свой Европарламент понимают. Но он с его резолюциями необходим для поддержания тренда и градуса напряжения. По вполне понятным соображениям практической политики, крупные государственные деятели ведущих стран Европы не могут позволить себе открыто вмешиваться во внутренние дела Белоруссии. А Европарламенту можно, поскольку ответственности он не несет никакой.
Так-то оно так, но необходимо повториться: даже в таком сложносочиненном («и нашим и вашим») виде эта резолюция представляет собой вмешательство во внутренние дела суверенного государства в крайне жесткой и некорректной форме. Как не обкладывайся красивыми фразами, по сути этот текст воспринимается как провозглашение невесть откуда взявшегося координационного совета белорусской оппозиции чем-то вроде то ли временного, то ли переходного правительства, разве что с отсрочкой срока начала полномочий – доживем до ноября, а там, мол, посмотрим.
Отсюда следует вопрос, как должна отреагировать Россия (Минск пусть сам разбирается). Можно просто игнорировать все это. Можно, дождавшись обнародования санкционного списка россиян, объявить персонами нон грата те пятьсот с лишним персонажей, кто за него проголосовал.
Первый вариант отображает практическую реальность и ценность резолюций Европарламента, а второй продемонстрирует: мы не можем допустить того, чтобы невесть кто в Страсбурге считал себя определяющими персонами европейской политики.
У обоих вариантов есть свои плюсы и минусы. Например, совсем уж игнорировать Европарламент политически некорректно, все-таки за этих людей кто-то в Европе голосовал, а сейчас не те уже времена, чтобы оставлять подобные выкрутасы общеевропейских структур без должного ответа.
Не того калибра эта огневая позиция, чтобы ее не подавить.
Все нюансы еще только предстоит взвесить. Но бесспорно то, что гораздо логичнее, привычнее и перспективнее иметь дело с национальными государствами, а не с созданными на туманную перспективу наднациональными декорациями.
Возможно, представление о том, что интересы европейского наднационального чиновничества и традиционных элит различны – это всего только игра разума. Но тренды последних лет свидетельствуют о том, что позиция отдельно взятых крупных стран старой Европы в региональных конфликтах не только не согласуется с позицией Брюсселя и Страсбурга, но и противоречит ей.