Армяно-азербайджанский конфликт воспринимается многими в России как чужая война, в которой необязательно занимать чью-либо сторону. Армения – военный союзник РФ по ОДКБ, и все свои обязательства на этот счет Москва подтверждает. Однако Нагорный Карабах – это не территория Армении. Следовательно, России не стоит вмешиваться в происходящее с армянской стороны и портить тем самым отношения с Азербайджаном – соседом и важным партнером по целому ряду вопросов.
Миссия посредника и миротворца, которую пытается взять на себя Кремль, при этом списывается на желание прекратить стрельбу – худой мир в любом случае лучше доброй ссоры, тем более, что доброты в мясорубке с яркой этнической составляющей нет и быть не может, а вертят ее в непосредственной близости от наших границ.
Но чем именно эта война закончится, вопрос как будто второстепенный – все-таки нам она чужая, а у каждой стороны своя правда: у азербайджанцев юридическая (государственная принадлежность территории), а у армян фактическая (этническая картина «на земле», сложившаяся еще до войны).
К сожалению, это упрощенный взгляд на проблему, не учитывающий объективные стратегические интересы России. А они заключаются в том, чтобы Нагорный Карабах не был отвоеван азербайджанской армией полностью и сохранился бы как образование, неподконтрольное Баку.
Собственно, это отражает и официальная позиция Москвы, которой она придерживается с первых часов новой войны – немедленное прекращение огня. Именно это определяет сейчас спасение Арцаха (так армяне называют Карабах), поскольку тактическая инициатива принадлежит азербайджанцам. Хотя Армении удалось избежать окончательной катастрофы и потери Лачинского коридора, соединяющего ее с Карабахом, армянам в основном приходится отступать, а контролируемая ими территория непризнанной республики сокращается день ото дня.
Ее окончательное поглощение Азербайджаном, как уже было сказано выше, противоречит задачам России в области обеспечения собственной безопасности.
Зачем России Нагорный Карабах
В целом Арцах – это очень красивое и приятное для русского человека место. Даже более приятное, чем Армения, поскольку местные армяне лучше говорят на русском, поголовно пророссийские по своим взглядам и всегда рады иностранным гостям – местная молодежь начисто лишена борзости, зачастую характерной для их ровесников в Ереване.
Это не единственное отличие Арцаха от Армении, которое там любят подчеркивать. В Нагорно-Карабахской республике (НКР) устоявшая демократия с регулярной сменой власти и нет преступности – ведь все друг друга знают, повязаны кровью и объединены общей целью.
По той же причине там почти нет коррупции, разъедающей «большую» Армению.
Как следствие, значительная часть местных политиков, как и голосующего за них населения, скептически относятся к идее объединения с Арменией в единую страну. Это может показаться неожиданным, но это правда: в Нагорном Карабахе благодарны Еревану за всё, что он для них делает, считают себя неотъемлемой частью армянского народа, но хотели бы оставаться политически самостоятельной республикой – вторым армянским государством, не имеющим ряда проблем и «родовых травм» первого.
В те времена, когда нынешний президент НКР Араик Арутюнян был премьер-министром республики, он заявил обозревателю газеты ВЗГЛЯД в частной беседе, что считает Нагорный Карабах самым искренним другом России – тем, который поддерживает ее просто по факту, ничего не получая взамен.
Хороший человек – не профессия: пускай Арцах приятное место, поддержка с его стороны не ощущается Россией примерно никак. Там нет нефти, газопроводов и торговых маршрутов. В этих горах нет вообще ничего, что имело бы для нас стратегическое значение. Однако Нагорный Карабах важен для РФ просто по факту своего существования.
Чтобы понять это, достаточно представить себе поведение Азербайджана после того, как он восстановит контроль над утраченной когда-то территорией. Скорее всего, он поступит так же, как поступила когда-то Турция – его главный патрон и вдохновитель второй карабахской войны. То есть зачистит территорию от проживающих там армян, если они не уйдут сами, и вступит в НАТО.
В России принято считать, что наличие в том или ином государстве сепаратистских образований закрывает ему путь в Североатлантический альянс на основании устава НАТО. В реальности это не совсем так: ничего подобного в уставе НАТО нет, но требование решить все территориальные споры с соседями содержится в ПДПЧ – плану действий по членству, введенному в 1999 году.
Такое условие естественно из-за знаменитой 5-й статьи все того же устава, по которой нападение на территорию одной страны считается нападением на весь альянс. Кандидаты, всю свою территорию не контролирующие, в этом смысле являются потенциально опасным активом, пытающимся решить свои проблемы за чужой счет. Официально – это не заслон, на практике – он самый, причем весьма надежный.
На постсоветском пространстве примеров таких заслонов много: Молдавию не пускает в НАТО Приднестровье, Грузию – Абхазия и Южная Осетия, Украину – Крым и Донбасс. Правда, североатлантическое завтра Киеву не светит при любых раскладах, а вот в случае с Грузией значение сепаратистского предохранителя прекрасно осознается всеми сторонами. Неслучайно всего через несколько месяцев после того, как Тбилиси отказали в предоставлении ПДПЧ, Саакашвили попытался провернуть свою авантюру в Южной Осетии.
Для Азербайджана точно таким же заслоном, предохранителем и якорем является Нагорный Карабах. Об этом мало говорят, поскольку официально Баку, в отличие от Грузии и Украины, в НАТО пока что не стремится. Но в том случае, если азербайджанское государство осуществит свою национальную мечту и восстановит территориальную целостность, вступление в Североатлантический альянс станет для него очевидным шагом – так он закрепит нерушимость вновь обретенных границ военными гарантиями от Брюсселя.
В том, что в НАТО с удовольствием пойдут навстречу Баку, сомневаться не приходится.
Членство Азербайджана в разы ценнее, чем всех кусков бывшей Югославии сразу (их оперативно интегрируют в альянс только из желания потеснить Россию). Оно обеспечит атлантистам то, чего у них нет сейчас – доступ к Каспийскому морю, а также выход военной инфраструктуры к границам двух потенциальных противников: РФ на юге и Ирана на севере.
Главным лоббистом такого решения будет выступать Турция, но все остальные, включая США, подпишутся без долгих споров – в том числе для того, чтобы сбалансировать роль Анкары в регионе. Сейчас она практически монополист в плане влияния на Азербайджан, но в рамках альянса влиянием придется делиться как минимум с американцами.
Часть пути к НАТО Баку уже пройдено – он бывший член программы «Партнерство ради мира», уже перешедший к индивидуальному плану партнерства (как, впрочем, и Армения). Следующие шаги – так называемый интенсифицированный диалог (этот статус у Украины и Грузии), следом идет ПДПЧ, выполнение прописанных в нем реформ – и все: если армянский сепаратизм ликвидирован, появление военной базы НАТО на Каспии становится делом времени.
Единственное, что может помешать в этом случае Азербайджану, это несоответствие требованию, действительно прописанному в уставе: в НАТО принимают только демократические страны. Но полагаться на это ограничение не стоит – западная демократия дело наживное, а Алиев не вечен.
Та же Турция еще во второй половине 1940-х годов была типичной диктатурой, но успела переродиться к первому расширению альянса и официально вошла в него в 1952-м. С одной стороны, к этому ее активно подталкивал Вашингтон. С другой – перемены отвечали чаяниям самой турецкой элиты. Наследники Ататюрка не побоялись рискнуть властью (которую, кстати, очень скоро потеряли), лишь бы застраховать себя от возможной интервенции со стороны СССР.
В Анкаре не доверяли Сталину и полагали, что он, потеряв надежду на советизацию Турции, попытается расширить Армянскую и Азербайджанскую ССР за счет земель до Вана, Эрзурума и Трабзона, которые должны были отойти Армении еще по Севрскому мирному договору, признанному султаном, но не признанному Ататюрком. Чтобы отвести эту угрозу раз и навсегда, турки и перешли под «зонтик» альянса, пожертвовав внутриполитической стабильностью.
Если же Арцах останется армянским, он будет препятствовать вступлению Азербайджана в Североатлантический альянс вне зависимости от того, какая власть сидит в Баку – добровольно от Нагорного Карабаха не сможет отказаться никакая, это дело принципа.
Так спасение непризнанного армянского государства превращается в политическую задачу для РФ. Каковы при этом будут его послевоенные границы важно для армян, но для русских вторично – с этим вопросом придется определяться по ходу пьесы. Главное – не пропустить момент, когда падение НКР станет необратимым.