По иронии судьбы, как будто специально, чтобы подчеркнуть контраст, бывший глава МИДа напоминает о себе как раз накануне юбилея своего преемника Евгения Примакова. А прошлая его публикация в The New York Times появилась четыре года назад, вскоре после кончины академика. В 2015 году Козырев предрекал «приближающуюся смену режима в России», а теперь он призывает сменить власть в Америке. Новая статья называется «Америка, которую я знал в свою бытность министром иностранных дел, исчезает»:
«Когда я был министром иностранных дел России, Америка была маяком нравственной истины. Подвергнув Дональда Трампа импичменту, она сможет стать этим маяком опять».
Вся статья построена на противопоставлении Америки и России – и обличению России, нынешней и бывшей.
Говоря о советских годах, Козырев придумывает «догму Кремля, согласно которой в политике цель оправдывает средства». Он точно так же придумывает, что советская пропаганда якобы осуждала Ричарда Никсона за его слова «американская демократическая система считает нормой нравственную истину, которая позволяет человеку сказать правительству: «Вы можете идти до сих пор, но не дальше».
То есть сразу противопоставляет безнравственное советское руководство высоконравственному американскому.
Добавляя, что даже история с импичментом Никсону в 1974 году была для советских диссидентов очень важным показателем того, что нравственная истина в Америке все-таки торжествует. Да что там для диссидентов, для все более широких масс советского народа:
«Железного занавеса» было недостаточно, чтобы заглушить слова нравственной истины, звучавшие из Вашингтона. Постепенно все больше и больше россиян начинали слышать их и прислушиваться к ним. Слова, звучавшие из уст сменявших друг друга президентов, членов Конгресса и многих простых граждан, были отчетливыми и понятными. А когда они подкреплялись искренними попытками соответствовать им и ориентироваться на них, они становились самым мощным оружием в холодной войне. В отличие от ядерных ракет, свобода слова и нравственная истина, которую она доносила, не были элементом борьбы сверхдержав и не были оружием, в равной степени присутствовавшим у обоих соперников. Это было уникальным и существенным преимуществом американской стороны».
То есть высоконравственная Америка в итоге победила безнравственную Россию. Но, к сожалению, по мнению Козырева, потом все пошло не так. Сначала в России:
«Сегодня под лживыми лозунгами, обещающими вновь сделать Россию великой, кремлевские боссы опять взялись за старое, вернувшись к прежним привычкам, в частности, к догме, согласно которой цель (то есть власть) оправдывает любые средства, в том числе подавление противников внутри России и, по возможности, за рубежом. Они бесцеремонно бросились по пути возобновления холодной войны, используя старые и новые инструменты подрывной деятельности против стран с развитой демократией в Америке и Европе, а также молодых демократий – Украины и Грузии. Если при коммунизме лозунг русских был «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», то сегодня он мог бы звучать так: «Хулители демократий и враги либерального миропорядка, вставайте!».
Потом и в Америке Трампа, которую Козырев противопоставляет как США 50-летней давности, так и Америке начала 90-х, с которой он имел дело:
«В 1992 году я, как министр иностранных дел новой демократической России, был в том же положении, что и сегодняшнее украинское руководство, когда для укрепления нашей демократии нам была необходима помощь США, и мы ее получали. Никто не принимал ее как должное, но и не считал очередной дипломатической услугой за услугу. Американская щедрость была воплощением другой нравственной истины, согласно которой демократии помогают друг другу. В то время президенту-республиканцу Джорджу Бушу-старшему грозило поражение на следующих выборах – он мог проиграть сопернику-демократу Биллу Клинтону. И то, что он или его представитель попросил бы нас найти «компромат» на его соперника, было тогда просто немыслимо».
Понятно, что Козырев намекает на Трампа, который искал на Украине подтверждений коррупционных действий своего соперника Байдена. Сравнение с ситуацией 1992 года, конечно, смешное: какой компромат на соперника по выборам, если тогдашние российские власти сдавали Вашингтону все внешнеполитические позиции одна за одной.
Сравнение с нынешней Украиной тоже замечательное, не говоря уже об «американской щедрости», проявленной тогда к России, и американской же помощи молодой российской демократии. О чем это Козырев – о «ножках Буша», об американских консультантах по приватизации и не только по ней?
Козырев сетует, что нынешняя американская власть не та, что раньше:
«Такие президентские нравственные принципы, похоже, остались в прошлом. Но Америка, которую я знал тогда, по-прежнему существует и сегодня – в сердцах и умах простых граждан и членов Конгресса. И если сейчас Вашингтон выглядит иначе, я считаю, что это отклонение от нормы».
Естественно, это отклонение нравится «безнравственной» России, хотя тут Козыреву опять приходится выдумывать факты:
«России нравится видеть президента Трампа в Белом доме отчасти потому, что это дает Кремлю возможность указывать на уродливую сторону американской политики – говорить (как они говорили в случае с Никсоном), посмотрите, какая она грязная, нечестная, какая лицемерная».
То есть Козырев на полном серьезе утверждает, что в России (статья ведь написана для американцев, они проверять не будут) используют президентство Трампа для обличения лживости американской политики. Но в России критикуют не президентство Трампа, а методы борьбы с ним, которые используют его противники. Именно их мы называем нечестными и грязными. И точно так же их называет и сам Трамп, и множество людей как в США, так и во всем мире. А как еще можно назвать бездоказательные и выдуманные обвинения президента США в связях с Россией, на которых уже три года строится вся кампания по обструкции Трампа.
Козырев не затрагивает тему «русских связей» Трампа, но исходит именно из их существования, потому что призывает к импичменту:
«Но я считаю, что если Конгресс, республиканцы и демократы, предпримут действия, чтобы отстранить этого президента от власти, то это послужит новым четким сигналом для всех стран мира и всех людей на свете – таким же, как и сигнал, прозвучавший в 1974 году. Нравственные принципы в американской политике, ее формировании и осуществлении, по-прежнему важны. И будущее по-прежнему принадлежит нравственной истине и тем, кто ее исповедует».
На такой тошнотворно патетической ноте заканчивается текст Козырева. Гражданин РФ (а Козырев вроде бы не отказывался от российского гражданства), пусть и живущий в США, призывает к отставке президента чужой страны – вот оно, настоящее русское вмешательство!
Если же говорить серьезно, то можно себе представить, что думал о своем предшественнике Евгений Примаков, который не дожил до нынешних откровений Козырева (но наверняка читал его статью 2015 года с призывом усилить давление на Россию). Ведь подобные взгляды не появляются на пустом месте.
Подтверждением этого является свидетельство как раз Ричарда Никсона, пересказанное в свое время как раз Евгением Примаковым. Никсон, к слову, поплатился своей должностью вовсе не из отказа от нравственных принципов, а пал жертвой реального заговора глубинного государства, которое было недовольно его самостоятельностью как во внутренней, так и во внешней политике, включая и налаживание отношений с СССР (и Никсон не случайно любимый президент Трампа).
Когда в 1992 году Никсон приехал в Россию, он спросил у Козырева, каковы интересы новой России. Министр ответил ему так:
«Одна из проблем Советского Союза состояла в том, что мы слишком как бы заклинились на национальных интересах. И теперь мы больше думаем об общечеловеческих ценностях. Но если у вас есть какие-то идеи и вы можете нам подсказать, как определить наши национальные интересы, то я буду вам очень благодарен».
Никсону оставалось только покачать головой. Пару лет назад на заседании клуба «Валдай» Владимиру Путину напомнили эти слова Козырева. Реакция президента была похожа на эпитафию бывшему министру:
«Это говорит о том, что у Никсона есть голова. А у господина Козырева, к сожалению, отсутствует. Коробка есть черепная только, но головы как таковой нет».