27 января 1944 года, 75 лет назад, была окончательно снята блокада Ленинграда. Ни одному родившемуся и выросшему в России человеку не надо объяснять, что это такое. Блокада стала, пожалуй, самым трагичным эпизодом Великой Отечественной войны не только из-за числа погибших, но и из-за бесчеловечности, с которой миллионы людей были обречены на голодную смерть.
Виновата во всех, абсолютно всех жертвах только одна страна – гитлеровская Германия, которая 22 июня 1941 года напала на Советский Союз. Степень вины союзников Германии можно обсуждать. Например, в том, что доля вины за жертвы в Ленинграде лежит на Финляндии, которая держала блокаду с севера, тоже нет ни малейших сомнений.
Пытаться выявить степень вины советских властей – как союзных, так и городских – это заниматься, как сейчас модно говорить, «виктимблеймингом», то есть писать про жертву изнасилования, что у нее была слишком короткая юбка, а про убитую пьяным мужем жену, что она должна была заранее догадаться и уйти.
Но почему-то практически те же самые люди, которые заявляют о принципиальной недопустимости виктимблейминга по отношению к частным лицам, активно пытаются снять с Германии хотя бы часть ответственности за погибших в ходе Великой Отечественной войны.
Почему-то (точнее, отлично понятно, почему) эти попытки происходят преимущественно в дни юбилеев. Пять лет назад был опрос телеканала «Дождь»: не стоило ли сдать Ленинград фашистам, чтобы избежать жертв? Опрос ничтожный с точки зрения науки – известно, что брать на себя ответственность за питание ленинградцев не собирались. И совершенно невозможный с точки зрения морали.
«Должна ли была жертва изнасилования лечь поудобнее и под правильным ли углом жертва убийства держала шею, чтобы не забрызгать стены» – как-то так этот опрос звучал бы, если опять переводить его с исторического на бытовой план.
В этом году удар был нанесен с двух сторон. С одной – бездарная поделка-капустник «Праздник» про номенклатурный Новый год в блокадном Ленинграде. Отвратительно играющие (точнее, читающие текст) актеры и очень много пиара в стиле «мы рассказываем правду, отойдите те, кому не нравится».
Тут тоже есть забавный (насколько это слово применимо в данном случае) момент: многие защитники фильма, не удосужившиеся его посмотреть, уверены, что режиссер Красовский разоблачает власть, именно поэтому нынешние чиновники так пытаются «заткнуть рот творцу».
Но главный герой «Праздника» – представитель интеллигенции, которому предоставлено спецобеспечение. Так что фильм не о том, как «чиновники жировали, пока люди умирали», а о том, как «интеллигенция жировала, пока люди умирали». Большинство защитников фильма об этом не знают.
И наконец, зачем-то решила высказаться о блокаде и ее последствиях представительница Германии. Журналистка издания Süddeutsche Zeitung по имени Зильке Бигальке не стала изобретать велосипед, подхватила регулярно воздвигаемое представителями российской интеллигенции знамя «не так празднуете» и «неправильно скорбите».
И если интеллигенция, по крайней мере, большая ее часть по паспорту является нашими соотечественниками, то слушать от потомка организаторов блокады поучения, как нам надо правильно чтить память жертв Германии – это уж слишком.
«Что касается реакции наших немецких партнеров, я бы на их месте аккуратнее вмешивался в наши суверенные дела. И их мнение нас интересовать должно в последнюю очередь, когда речь идет о наших праздниках», – заявил родившийся и выросший в Ленинграде депутат Госдумы Сергей Боярский.
«Такая критика и неуместна, и безнравственна. Совсем берега потеряли»,
– написал в Twitter сенатор Алексей Пушков.
Председатель Общества жителей блокадного Ленинграда Калининского района Жанна Киселева пригласила журналистку Бигальке приехать в город и послушать рассказы тех, кто пережил блокаду: «Пусть она приедет сюда, посмотрит нам в глаза. Мы ей расскажем, что пережили в эти дни и что переживаем до сих пор: потерю родителей, лишение детства, отрочества и юности. Мы, дети, ходили по крышам и гасили зажигалки, помогали грузить трупы. Мы не испытывали страха, потому что были лишены всяких эмоций. Всё время хотелось есть. Пусть эта дама встретится со мной лично. Я буду рада этой встрече, и мне страшно, что кто-то имеет другое мнение по поводу блокады. Мы не дадим, пока мы живы, переписать эту историю», – говорит Киселева.
Отметим, что Бигальке в своей статье, озаглавленной «Москва злоупотребляет памятью о блокаде Ленинграда», вовсе не отрицает, что это был геноцид и что вина лежит на Германии. Просто она считает, что не надо делать из жертв геноцида героев, которые сами выбирали, совершать подвиг или нет – это раз. И что не надо чтить их память военным парадом, достаточно других мероприятий – это два.
Даже если оставить в стороне неуместность и неэтичность поучений немки, ее статья демонстрирует немецкий подход к Второй мировой войне. Главная задача немецких политиков и интеллигенции – не допустить, чтобы в стране вновь возобладали воинственные настроения и желающие перекроить границы немцы не попытались снова сделать из Крыма Готенланд и поднять знамя Рейха над Страсбургом.
В России такой цели нет и быть не может – мы ни разу не начинали войн за переустройство мира и не собираемся этого делать. Поэтому фраза «можем повторить», за которую российский народ так любит ругать российская интеллигенция – это не желание вновь дойти до Берлина. Это напоминание всем агрессорам: не надо нападать на Россию. Хуже будет.
Германия боится своего внутреннего фашиста. Россия опасается внешней агрессии и опасается мотивированно – это военные НАТО уже находятся на бывшей советской территории, а не наоборот.
Поэтому военный парад в день снятия блокады – это не «злоупотребление». Это предостережение потенциальному агрессору.
И уж кому-кому, а гражданам Германии в первую очередь не стоит поучать граждан России, как нам отмечать даты, связанные с победой над Гитлером. Да и никому не стоит. Время, когда Россия была готова слушать чьи-либо поучения, хочется верить, окончательно осталось в прошлом.