Казалось, что для начала большого разговора о социальной справедливости больше подходил прошлый, 2017-й год – столетие революции, как к ней ни относись, побуждало к обсуждению вопросов социализма и капитализма, соборной общинности и либерального индивидуализма, равенства и неравенства. Но в юбилейный год общество не обращало на это особого внимания, а вот в 2018-м настроения стали меняться.
Социологи фиксируют рост запроса на социальную справедливость, повышенное внимание к теме равенства всех перед законом. В ежегодном докладе Общественной палаты это сформулировано так:
«Социологические опросы показывают, что граждан России сейчас особенно беспокоит социальная несправедливость, неравенство, бедность».
Причем в ОП считают, что основным критерием оценки деятельности властей становится нравственное измерение:
«Череда скандалов последнего времени, подобных оскорбительным заявлениям чиновников, за которыми все чаще следуют отставки, показывает, что в обществе произошли важные изменения:
стандарты терпимости к несправедливости и чиновному хамству стали заметно ниже».
Действительно, реакция общественности на неуклюжие, глупые или откровенно оскорбительные заявления или поступки как чиновников, так и просто знаменитостей (пример Кокорина–Мамаева) в уходящем году стала гораздо более жесткой, а временами даже жестокой. Но чем это вызвано? Понятно, что не тем, что чиновники стали чаще «ляпать», не подумав, а тем, что общественность, пресса, да и сама власть стали гораздо внимательней следить за ними, «вылавливать блох» и даже устраивать «показательные порки». Но почему в этом возникла потребность?
В докладе ОП предпосылкой для «повышения нравственно-этической чувствительности общества» называется общественная консолидация, «посткрымский консенсус» на основе таких традиционных ценностей, как «Родина, свобода, справедливость» (содержание триады принадлежит авторам доклада ОП) – но общественное единство взглядов на определенные фундаментальные вещи (к которым относится, конечно же, и справедливость) сложилось давно, еще до Крыма, который лишь укрепил его. Так почему же именно сейчас это стало проявляться?
Для обоснования роста запроса на справедливость в докладе ОП приводится еще и тезис о том, что «Россия находится на одном из первых мест в мире по неравенству распределения богатства. Больше половины наших граждан не имеют никаких накоплений», по данным Всемирного банка. Согласно им, наша страна находится на третьем месте среди 82 стран мира по региональному неравенству.
Не вдаваясь в детали, можно отметить, что лидирующие позиции России по неравенству жизни разных ее регионов вызваны не только субъективными факторами – текущей социально-экономической политикой или все еще не преодоленными последствиями распада советской модели – но и вполне объективными. В первую очередь тем, что Россия не просто самая большая страна в мире, но еще и страна с самыми сильно различающимися (причем по массе показателей, от климатических до религиозных) регионами (отстает от нас даже Китай).
Поэтому величина регионального неравенства не может объяснить рост запроса на социальную справедливость. Но и пенсионная реформа, на которую чаще всего списывают изменение настроений общества, не оказала такого уж решающего воздействия на общественные взгляды. Все гораздо глубже и серьезней.
Хотя Владимир Путин и сказал о том, что, по его мнению, реставрация социализма в России невозможна и нельзя водить людей 40 лет по пустыне, мы уже 27 лет живем в условиях переходной экономики и, что еще важнее, переходного общества. Патриотический консенсус, который сложился в десятых годах, очень важен – он означает окончание периода самоуничижения, подражания Западу, копирования чужих моделей и укладов.
Осознание важности изучения собственного опыта – от дореволюционного до советского –
более того, понимание приоритетности именно этого знания перед любым другим – это очень важное достижение для России, потому что без него мы обречены на бесконечное повторение заколдованного цикла «непродуманные чужестранные реформы – рост напряжения в обществе – провал и обвал».
Но само по себе закрепление умного, знающего, национально ориентированного и деятельного патриотизма как безусловного фундамента будущей России не является гарантией наших успехов и великого будущего страны. Нужно еще договориться о том, какую Россию мы строим, какие общественные отношения нам подходят, какую социально-экономическую модель мы хотим оставить нашим детям. Это не абстракции вроде «национальной идеи», это совершенно конкретные вещи, объединяющие максимально широкое большинство народа. Их невозможно просто прописать – у нас уже была «программа КПСС» – они должны выступить на поверхности общественного сознания как слова, идущие из глубины его, то есть народного, представления о добре и зле, о правде и кривде.
Не чиновники должны сформулировать эти объединяющие смыслы, не ученые, не правительственные эксперты – само общество, то есть сам народ.
Чего мы хотим? Понятно, что быть здоровыми и богатыми, умными и красивыми, сильными и счастливыми – и каждый по отдельности, и как общество и его государство. Но на каких принципах будет строиться наша экономика: быть в первую очередь государственной или частной или сочетать одно с другим? Каким должен быть наш общественный уклад – каждый за себя или общее выше частного? То же самое касается культуры, воспитания-образования, городской среды, отношения к природе – общество должно формировать свое представление о том, каким оно хочет все это видеть.
Причем не только активная, часто чисто «столичная» часть общества, своеобразная «потомственная элита» (это ведь заметно у нас и по тому же кино с театром), но и общественность в самом широком смысле этого слова, как социальном, так и региональном. Время навязывания реформ сверху прошло – тем более что последним таким опытом был страшный и антинародный «эксперимент» 90-х, когда совершенно оторванные от народа (и гордившиеся этим) «реформаторы» проводили свою политику разгосударствления всего и вся.
Но настоящее общество формулирует все медленно и невнятно? Нет, это как раз ложь, выгодная тем, кто хочет узурпировать для себя и своего круга право говорить от лица общества – на самом деле народ очень хорошо представляет, «что такое хорошо и что такое плохо». Да, выбиваясь в начальники или просто обогатившись, этот же самый народ порой портится и начинает лицемерить, грести под себя, жонглируя понятиями – но и тогда понимает, что врет и передергивает.
Потому что запросы народа понятны – общие интересы выше частных, ценности и интересы большинства не должны навязываться меньшинствам, но и не должны ограничиваться ради них, нужно стремиться к тому, чтобы труд определял уровень жизни, не должно быть большого разрыва между бедными и богатыми, управлять должны по возможности лучшие и достойные, должны быть социальные лифты (то есть возможность сделать карьеру), образование должно быть доступным и качественным, государство и общество должны заботиться о бедных и слабых, все должны быть равны перед законом.
И отдельно – повышенные требования к тем, кто стал «элитой»
– как потому, что они всегда должны быть повышенными, так и потому, что у нас в постсоветские годы «элита» формировалась очень и очень специфически. Да, откровенные воры-паразиты и русофобы из числа «офшорной аристократии» уже вычищены из нее – но сам процесс чистки, и не только антикоррупционной, и не только в чиновничестве, еще далеко не завершен. И очень важно, чтобы на смену приходили люди, действительно разделяющие одни ценности со своим народом – говорящие с ним на одном языке, чувствующие себя его частью, готовые отвечать перед ним за свои слова и дела.
Социальная справедливость – это ведь, говоря по-русски, общественная честность, это значит, когда народ живет по правде. Ничего, на самом деле, сложного. Если быть частью своего народа и дорожить своей принадлежностью к нему даже тогда, когда получаешь власть. И за тем, чтобы таких людей во власти было больше, наши люди будут следить с каждым годом все тщательней и тщательней. 2018-й – это лишь начало.