С тем, что русская армия в последние годы изменилась, согласны практически все. Даже самые упертые «борцы с режимом» признают это хотя бы своим красноречивым молчанием на армейскую тему. Армией больше не пугают ни матерей, ни детей даже в тех «интеллигентных» кругах, где еще в середине прошлого десятилетия это было признаком хорошего тона. Да, в обществе теперь царят куда более патриотические настроения – но изменилось не только отношение к армии, но и сама армия.
Отношение к воинской службе является одним из важнейших признаков душевного здоровья любого общества
Изменения стали следствием тех реформ, которые проводились тремя министрами обороны: готовились при Сергее Иванове, проводились при Анатолии Сердюкове и продолжаются при Сергее Шойгу. Плоды реформ видны – это и наведение порядка с дедовщиной (этой «вечной болезнью русского рабского сознания», как еще недавно внушали нам борцы с авторитаризмом во всех его проявлениях), и уменьшение срока службы до одного года, и избавление военнослужащих от занятий по чистке картошки или уборке территории, и перевооружение, и реформирование самой структуры ВС с упором на создание боеспособных и мобильных подразделений, и уменьшение числа призывников.
Сейчас из 800 тысяч численности Вооруженных сил у нас чуть больше половины – контрактники. Так что далеко не все желающие попасть в армию по призыву могут это сделать. Особенно это касается кавказских республик. Армия стала армией – и военнослужащие занимаются в ней выполнением своих прямых обязанностей. Учатся защищать Родину. И не только учатся, но и воюют.
Но эти изменения – лишь фундамент. Чтобы изменилось отношение общества, нужны были и изменения в самом обществе. И они произошли. Через август 2008-го, через Крым и войну в Донбассе, через Сирию, через жесткую конфронтацию с Западом – люди стали лучше понимать, что значит для России ее армия.
Но дело не только в осознании того, что армия защищает страну от реальных и все более понятных каждому угроз, к возвращению в массовое сознание понятия долга, мужественности и чести. Изменился и прагматический подход к воинской службе. Сильно вырос ее престиж, понимание того, что она снова становится одним из вариантов вполне успешной карьеры. Причем как в самих Вооруженных силах, так и в силовых структурах и спецслужбах, будь то Национальная гвардия или ФСБ.
Кроме того, хотя официально норма, согласно которой брать на госслужбу в органы власти предполагалось только прошедших армию (или военную кафедру), и не была принята, все же к тем, кто не служил (явно по непонятным причинам), относятся уже более пристально.
Армия снова стала своей, а служба в ней снова стала естественной. Это проявляется и в цифрах опроса, который провел ВЦИОМ.
Почти половина, 46 процентов опрошенных, сказали, что испытывают чувство уважения к нашей армии, 39 процентов – что гордятся, каждый четвертый чувствует доверие к Вооруженным силам (вопрос допускал более одного варианта ответа). Лишь по четыре процента сказали о своем недоверии и разочаровании Российской армией. Но самыми важными стали ответы на другой пункт опросного листа.
На вопрос «Хотели бы видеть в рядах Российской армии своих близких родственников?» 64 процента ответили «да». И только четверть опрошенных сказали «нет». Если мы посмотрим на цифры начала столетия, то увидим огромные изменения. В 2002 году все было ровно наоборот – только 20 процентов говорили «да», а 70 процентов не хотели видеть своих детей, мужей и братьев в армии.
Даже еще семь лет назад, в 2010-м, соотношение было не в пользу службы – 36 за на 50 против. Перелом произошел в 2012-м – и это было связано с тем, что уже стали сказываться последствия армейской реформы: 52 были за, а 40 – против. И вот сегодня мы имеем 64 на 25 – результат очень хороший.
Подтверждающий, что мы возвращаемся не только к нормальному, естественному отношению к собственной армии, но и к нормальной, здоровой атмосфере в обществе. Потому что если граждане не хотят служить в армии, то это плохо характеризует не только власти, но и самих граждан. Да, в армии может быть плохо, неустроенно, неправильно, возмутительно – но это армия твоей страны, твоего народа.
И нежелание идти на службу или посылать на нее своих родственников, зафиксированное в начале XXI века, говорило не только о том, что в армии царила дедовщина, она воевала в Чечне и была полуразваленной – но и о том, что люди не отождествляли себя со своей армией, с народом, с государством. То есть свидетельствовало о распаде общества, страны, цивилизации. О гибели России.
И то, что мы смогли переломить эту тенденцию, вернуть веру в свои силы и свою армию, в свою страну, имеет не меньшее значение, чем другой перелом – в демографической кривой, в росте рождаемости в нашей стране. Если русские рожают детей, если они хотят, чтобы те служили и защищали свое Отечество – значит, самое страшное мы уже оставили позади. Преодолели, переломили, прошли.