Путин и Трамп пожали друг другу руки. Их отдельная встреча пройдет или в кулуарах саммита, или же в формате отдельной беседы – на это есть еще суббота.
Президентам удастся обсудить все волнующие их темы.
В том, что Путин и Трамп встретятся и подробно поговорят в ходе саммита АТЭС во Вьетнаме, еще недавно не было никаких сомнений. Притом что сам по себе саммит АТЭС имеет значение для обеих стран и, как правило, посещается президентами, у нынешнего мероприятия есть одно важное отличие от предыдущих – это еще и возможность провести переговоры глав двух держав. Другой возможности для встреч сейчас нет. И не потому, что двум президентам нечего обсудить или они не хотят общаться.
Просто война, которую с помощью «русского следа» ведет с Трампом американский истеблишмент, сделала невозможной организацию полноценной двухсторонней российско-американской встречи в верхах: ни Трамп не может приехать в Россию, ни Путин – поехать в США. Даже организовать отдельный саммит где-нибудь на нейтральной территории в Европе пока что невозможно. Двум лидерам приходится довольствоваться тем, что подворачивается под руку – то есть международными многосторонними саммитами.
Еще до избрания Трампа было известно, где и когда в этом году пройдут два мероприятия, в которых практически наверняка примут участие президенты и США, и России – июльский саммит «большой двадцатки» в Гамбурге и ноябрьский саммит АТЭС в Дананге. То есть эти две встречи Путина и Трампа были как бы «зашиты» в повестку, неизбежны.
Другое дело, что они могли пройти по-разному. К саммитам можно было приурочить отдельную встречу в верхах: она могла бы пройти накануне или после многостороннего мероприятия, в том же городе или рядом. Это полноценный формат, самый удобный для серьезных переговоров – но и на него администрация Трампа пойти не может.
Или же встречу можно провести, что называется, «на полях» общего саммита – во время перерывов или пожертвовав каким-либо мероприятием. Именно в таком формате и прошла встреча 8 июля в Гамбурге. Это официальная встреча, в присутствии министров, с фотографированием в начале.
Третий вариант – встреча в кулуарах саммита. Тут уже нет прессы, да и министров может не быть, достаточно переводчиков. Так общались Путин и Обама в последние, послекрымские, годы. Но там это было вызвано желанием Вашингтона продемонстрировать «изоляцию» Москвы. Трамп же, напротив, всячески подчеркивал свое желание наладить отношения с Россией – и накануне своего азиатского вояжа заявлял о намерении поговорить с Путиным о Корее, Сирии, Украине.
Так что в Дананге намечалась полноценная встреча, которую не анонсировали до последнего момента по вполне понятным внутриамериканским причинам. Только за сутки до, то есть в четверг, помощник Путина Ушаков утвердительно ответил на постоянные вопросы журналистов – да, встреча будет 10-го, точное время пока еще согласовывается.
И тут выяснилось, что все не так просто. Сначала госсекретарь Тиллерсон, находящийся с Трампом в Пекине, сказал, что «соглашения о встрече не было, по крайней мере официального двустороннего соглашения, (...) вопрос в том, есть ли у нас достаточный материал для обсуждения. Если мы проводим встречу, то давайте убедимся, что это будет осмысленная встреча».
Тиллерсон добавил, что две страны ведут дискуссии по «ряду сложных вопросов», однако власти США пока не решили, подходящий ли сейчас момент для встречи Трампа и Путина.
А позже пресс-секретарь Белого дома Сара Сандерс сообщила, что встречу Трампа и Путина не удастся организовать «из-за плотного рабочего графика президента США». Однако краткая встреча, отметила Сандерс, вполне возможна:
«Им предстоит посетить одно и то же место. Могут ли они неожиданно встретиться и обменяться приветствиями? Конечно, это возможно и (даже) вероятно».
Понятно, что подобная «подстава» с отказом от встречи вызвала недовольство российских чиновников. Так, глава МИД Лавров в ответ на вопрос о том, будет ли встреча, посоветовал обращаться к американцам:
«Мы слышали заявление Трампа, что он хочет встретиться с Путиным... Что на это говорят остальные его чинуши, я не знаю, спрашивайте у них».
В том, что это именно «подстава», сомневаться не приходится.
Понятно, что заявления Тиллерсона, и особенно Сандерс, поворачивали дело так, будто бы российская сторона хотела встречи, а американцы думали о том, нужна ли она им. Хотя в реальности все было с точностью до наоборот
– именно Трамп публично говорил о встрече с Путиным, да и без этого было понятно, что встреча отвечает интересам обеих стран.
Впрочем, раздражение Лаврова не повлияет ни на отношения Путина и Трампа, ни на саму встречу двух президентов. Наш министр, как и президент, прекрасно понимают, почему люди Трампа так ведут себя: «токсичность» русской темы заставляет. Понятно, что такое понимание Кремля не может служить Белому дому карт-бланшем для подобного некрасивого поведения. Рано или поздно такая изворотливость за русский счет начнет сказываться и на личных отношениях того же Лаврова и Тиллерсона.
К тому же в самой России хватает тех, кто тут же начинает разыгрывать подобные сюжеты в антипутинском, а точнее, антироссийском ключе. «Отказ Трампа от встречи с Путиным ударил по самолюбию Кремля. Но Москва пытается «сохранить лицо» – это заголовки российской, а не американской прессы. Проблема в том, что в своем желании обличить раздражающие их власти наши журналисты часто сознательно искажают реальность так, чтобы выставить Путина в невыгодном свете – по сути, работая против своей страны. Из чего можно было заключить, что Трамп ударил по самолюбию Путина? Мало того, что встреча в конечном итоге все равно состоится, так еще и вынужденные оговорки перед ее началом со стороны людей Трампа бьют по самолюбию как раз президента США.
«Ну что, все у тебя плохо дома, совсем обложили тебя клинтоноиды – ты даже не можешь встречаться с тем, кем хочешь, проводить переговоры? Говоришь одно, а потом твои сотрудники делают вид, что никакой встречи не будет?»
Путин, конечно, не будет говорить такое Трампу – но американский президент, несомненно, держит в голове именно такой вариант начала их беседы. Впрочем, Владимир Путин уже не раз даже публично давал понять, что он понимает всю тяжесть положения, в котором оказался избранный год назад президентом Дональд Трамп. И готов идти ему навстречу – ради того, чтобы человек, который начал перестройку в США, смог делать то, что должен.