В среду в Берлине гостил итальянский премьер – и среди прочего на его переговорах с немецким канцлером обсуждались и предстоящие в этом году в двух странах важные международные саммиты. В конце мая в итальянском городе Таормина пройдет саммит G7, а в июле Германия будет принимать G20.
Итальянское правительство всерьез рассматривает возможность участия в саммите России и возвращения к формату G8
«Вчера во время их встречи Ангела Меркель и Паоло Джентилони договорились о координации усилий в организации соответствующих саммитов и политики, которую следует проводить на них», – пишет Corriere della Sera. Банальная рутина? Но самое интересное было то, о чем стороны не стали заявлять официально, но о чем пишет итальянская газета – «итальянское правительство всерьез рассматривает возможность участия в саммите России и возвращения к формату G8».
Причем этот вопрос не был включен в официальную повестку дня встречи Меркель и Джентилони, «чтобы не демонстрировать имеющиеся разногласия» – Германия возражает против итальянской идеи. Как пишет Corriere della Sera, «Меркель всерьез озабочена высказываниями Трампа относительно возможного изменения отношений с Россией, так как приглашение Владимира Путина на саммит означало бы признание того, что политика санкций против России в связи с украинским кризисом больше не имеет смысла». Решив не озвучивать свои разногласия, «Берлин и Рим решили отложить дискуссию по данному вопросу до того момента, как Трамп совершит первые шаги» – то есть понятно, что спустя неделю-другую тема реанимации G8 снова зазвучит на Западе.
Запустили ее в этот раз те же итальянцы – министр иностранных дел Италии Анджелино Альфано еще накануне Нового года заявил о возможности возвращения России в «большую восьмерку», а потом повторил эту же мысль 10 января в Нью-Йорке во время своей поездки в ООН:
«Мы должны ожидать возвращения России в G8, но мы все еще не знаем, возможно ли это осуществить к маю».
На эти слова министра попросили отреагировать Кремль – и пресс-секретарь президента заявил в прошлую субботу о том, что «эта тема никак не обсуждается в Москве». Отвечая на вопрос, приняла бы Москва приглашение вернуться в формат G8, если бы подобное предложение поступило, Песков подчеркнул, что приоритетом для России является участие в «большой двадцатке»:
«Мы ни разу не слышали заявления глав государств, которые продолжают собираться в формате «семерки», каких-либо заявлений, в которых изъявлялось бы намерение приглашать Россию или иные страны. А что касается России, вне зависимости от каких-то эвентуальных предложений и приглашений для России приоритетным является участие в формате «двадцатки», об этом неоднократно уже говорил президент Российской Федерации».
Казалось бы, вполне исчерпывающий комментарий – хотя Песков в этот раз и не сказал категорическое «нет», и Сергей Лавров, да и сам Владимир Путин не раз говорили о том, что поезд ушел. Для обсуждения международных проблем есть формат «большой двадцатки» – и он вполне устраивает Россию. Тем не менее, судя по информации о переговорах Джентилони и Меркель, итальянцы не считают, что Россия окончательно похоронила «большую восьмерку» – и готовы ее реанимировать. Причем Рим откровенно форсирует события – в том смысле, что даже если исходить из логики, согласно которой Москва просто «набивает себе цену» и хочет, чтобы ее долго и нудно просили вернуться, то для начала, еще перед приглашением к возвращению, нужно хотя бы начать выходить из режима санкционных войн.
То есть Евросоюз в частности и Запад в целом должны продемонстрировать свой настрой на восстановление отношений – после чего уже заводить разговор о возвращении к замороженным ими форматам (а «восьмерку», собственно, Запад и усыпил). То есть даже исходя из такого подхода итальянцы ставят телегу впереди лошади – в ЕС еще нет никакого единства по поводу ослабления санкций, а они уже мечтают об общих с Россией саммитах. Но не так сложно догадаться, почему они так делают.
Тут есть два мотива. Во-первых, Италия действительно очень хочет восстановить в полном объеме отношения с Россией – там вообще нет серьезных сторонников сохранения санкций. То есть ради проформы чиновники говорят об атлантической солидарности, минском процессе и прочем, а в реальности и политики, и бизнес-сообщество хотят забыть как страшный сон весь этот конфликт с Россией. Который не Италия начала, но за который она теперь, учитывая огромный объем связей с Россией, отдувается едва ли не больше всех.
При этом сама Италия ослабить санкции не может – ей нужно для этого решение ЕС, которое блокировали в первую очередь Великобритания и Германия. Лондон упал с европейской трубы, остался Берлин – к которому Рим теперь и апеллирует с призывом начать процесс примирения с Россией. Берлин, всего за год потерявший двух главных закоперщиков политики сдерживания России – Англия после Брексита ушла в себя, а в Вашингтоне вообще приходит к власти Трамп – неожиданно оказывается в роли главного по противостоянию Москве. При этом в немецкой элите очень многие не хотят быть не только знаменосцем антироссийского похода, но и вообще в нем участвовать. Так что итальянцы апеллируют не только к Меркель...
Второй мотив тоже на виду – единая Европа не понимает, что ей делать с США. Проблема не только в том, что Вашингтон, втравивший Европу в свою политику «сдерживания России», теперь может с нее соскочить – Трамп не отвечает не только за Обаму, но и за неоконов и атлантистов в целом. Так еще и есть достаточно серьезные основания считать, что Трамп не просто захочет переложить на европейцев часть американских расходов на НАТО, но и будет играть если не в раскол, то в ослабление ЕС – то есть окажется опасным для Старого Света персонажем.
И в этих условиях Россия может стать противовесом «новым США» – то есть Европа привлечет Москву в ряды западных стран. Ведь эти русские раньше сами все время говорили нам, что мы с ними являемся частью единой большой Европы, от Лиссабона до Урала – так вот давайте же снова вместе в рамках «большой восьмерки» обсуждать наши общие проблемы.
В любом случае итальянская попытка выбить для России «приглашение» больше говорит о происходящих в Европе процессах, чем о российских планах. Потому что Россия никогда не вернется к формату «большой восьмерки» – он умер в 2014-м и никогда уже не возобновится.
Объясняется невозможность возвращения России к прежнему механизму взаимоотношений с Западом очень просто – уже нет той геополитической реальности, в которой это было возможно. Нет той России – а очень скоро не будет и того Запада. Россия не просто разворачивается на Восток – она осознает себя евразийской державой, самостоятельной и самодостаточной. Мы не против наладить нормальные отношения с другими участниками бывшей «большой восьмерки» – и с Европейским союзом (то есть Германией, Францией и Италией), и с США, и с Японией, и даже с Великобританией с ее Канадой. Но вот только не с единым Западом как таковым – потому что не будем слушать его диктат, да и потому, что сам этот «Запад» как единое целое прекращает свое существование. Пока будем в формате «большой двадцатки» общаться – как многосторонний формат нас он более чем устраивает, да и у Китая не будет подозрений, что мы за его спиной о чем-то с Западом договариваемся.