Если в Штатах президентская кампания выходит на финишную прямую – осталось меньше полутора месяцев – то во Франции все только начинается.
Победа Трампа, несомненно, принесет очки Марин Ле Пен и добьет Ангелу Меркель
Выборы там пройдут в апреле, и сейчас начинаются праймериз у республиканцев, главной оппозиционной партии. Их кандидату предстоит бороться не столько с выдвиженцем от правящих сейчас социалистов (независимо от того, станет ли им президент Олланд или кто-то другой), сколько с Марин Ле Пен.
Лидер «Национального фронта» уже давно стала самым популярным политиком Франции – но на ее пути к президентству лежит правило второго тура, в котором большинство ее соперников объединяются против нее. Ее евроскептицизм, антиатлантизм и призывы к ограничению миграции популярны во Франции – и важной составляющей ее идеологии является ставка на стратегические отношения с Россией. В понедельник Ле Пен заявила, что в случае победы она признает Крым российской территорией:
«Учитывая исторические реалии, а также выбор, который был ясно выражен в результате референдума о присоединении, я в случае своего избрания признаю Крым российской территорией. Европейские санкции, блокада или даже отказы в поставке «Мистралей» России – это не только противоречит интересам Франции, но и нарушает нашу многовековую традицию державы, которая не равнялась на других».
Ле Пен считает, что отношения между Россией и Францией являются важными в многополярном мире и необходимыми для урегулирования международных кризисов – и в этом с ней согласны не только ее сторонники, но и заметная часть претендентов на пост кандидата в президенты от республиканцев. Так, из трех основных кандидатов двое явно выступают за восстановление отношений Парижа и Москвы. Это бывший президент Николя Саркози и бывший премьер Франсуа Фийон. Саркози не раз говорил о необходимости снятия санкций и буквально вчера снова повторил это, связав войну санкций с войной в Сирии:
«Могу сказать, что я сделаю, если буду избран президентом республики. Вот уже пять лет Сирия терпит мучения, и кто поверит, что за пять лет демократический мир не может покончить с этой бандой опасных безумцев из ИГ? Я попрошу Путина войти в состав большой коалиции, я приостановлю санкции, как с одной, так и с другой стороны, и после того как мы вместе победим военным путем ИГ, я организую условия для проведения большой международной конференции по вопросам мира и стабильности в Средиземноморье».
Саркози вообще играет на поле Ле Пен – он ужесточает риторику по отношению к мигрантам, говорит о хороших отношениях с Россией. Понятно, что он делает это не только для того, чтобы оттянуть избирателей от «Национального фронта», но и потому, что эти идеи популярны во Франции. Впрочем, для того чтобы стать кандидатом в президенты, Саркози нужно выиграть праймериз в собственной партии – у него есть шесть соперников, с которыми ему предстоит сразиться в трех раундах теледебатов. Само голосование пройдет 20 ноября, и два набравших наибольшее число голосов претендента выйдут во второй тур предварительного голосования, которое состоится 27 ноября.
Главным соперником Саркози является Ален Жюппе. 71-летний бывший премьер популярней бывшего президента, хотя в последнее время разрыв между ними уменьшается. Скорее всего, Фийон и бывший министр Брюно Ле Мер не сумеют обогнать Саркози за оставшиеся два месяца, хотя у бывшего президента очень большой антирейтинг. По некоторым опросам, до четырех пятых французов не хотят возвращения Саркози в Елисейский дворец. Его считают лживым (сторонники называют это изворотливостью) и продажным, но при этом Саркози, конечно, обладает наилучшими бойцовскими качествами среди республиканцев.
Если он все-таки проиграет Жюппе, то на президентских выборах столкнутся две противоположные позиции: Ле Пен с ее антиатлантизмом, евроскептицизмом и осью Париж – Москва и Жюппе с его атлантической солидарностью практически во всем. Ле Пен выиграет первый тур, но во втором туре за Жюппе могут проголосовать в том числе и часть сторонников социалистического кандидата.
Что может изменить этот кажущийся сегодня наиболее вероятным сценарий? И если не помочь Ле Пен стать президентом (в 2017-м, а не в 2022 году), то как минимум обеспечить выдвижение Саркози? Победа Трампа на выборах в США – напомним, что праймериз во Франции пройдут уже после американских выборов – несомненно, принесет очки не только Ле Пен, но и Саркози, и может обеспечить ему преимущество над Жюппе. Тогда весной во Франции будет битва Ле Пен и Саркози – что для России является наилучшим вариантом.
Конечно, нам бы хотелось победы Марин – и, в принципе, победа Трампа может запустить мощную антиэлитную волну на всем Западе. То есть начнет расти популярность евроскептиков, традиционалистов и даже антиатлантистов – в результате Ле Пен станет президентом уже в 2017 году. А осенью того же года сменится канцлер в Германии – там, конечно, не придут к власти евроскептики (впрочем, они не просто впервые войдут в парламент, но и станут третьей партией страны), но место безусловно проатлантической Меркель займет человек, выступающий за урегулирование отношений с Россией. Будет ли это ее сменщик на посту лидера ХДС или представитель СДПГ, не принципиально – как и во Франции, все больше немецких политиков выступают за завершение «войны санкций».
Социал-демократы вице-канцлер Габриэль и министр иностранных дел Штанмайер, лидер ХСС баварский премьер Зеехофер – всех их в Германии называют «понимающими Путина», то есть настроенными на возвращение к нормальным отношениям двух стран. Приход к власти Трампа и тем более Ле Пен, несомненно, скажется и на расстановке сил в германском руководстве.
Вот почему от итогов выборов 8 ноября в США действительно зависит очень много. Победа Трампа наиболее вероятна не потому, что она выгодна России, а потому, что является следствием процессов, набирающих силу на Западе: растет сопротивление глобализации, резко падает доверие к правящим элитам. Истеблишмент, конечно, может попытаться встать на пути у хода истории – например, убив Трампа – но это может привести лишь к еще большему усилению протестных настроений. Россия в любом случае продолжит гнуть свою линию в глобальной игре, но, конечно, нам бы хотелось уже в ближайший год увидеть, что «процесс пошел» и на западном фронте.