В дни четвертьвекового юбилея распада СССР одним из наиболее популярных спикеров по теме предсказуемо стал Михаил Горбачев. Российское агентство ТАСС и британское Би-би-си практически одновременно опубликовали интервью с первым и последним президентом Советского Союза.
Американцы теряют власть и влияние в мире – и готовы поэтому идти на ошибочные пути
Но если ТАСС ограничился вопросами про развал Союза, то Би-би-си интересовали и аспекты современной политики. Это логично: как ни относись к личности последнего генерального секретаря ЦК КПСС, его мнение заслуживает внимания и анализа.
Главным виновником развала единого государства Горбачев в обоих интервью называет Бориса Ельцина. Кстати, было бы интересно, если бы родственники первого президента России отвлеклись от бессмысленных пререкательств с Никитой Михалковым и официально ответили на эти обвинения – раз сам Ельцин ответить уже не может. Горбачев высказывается по поводу его роли в уничтожении страны весьма жестко:
«У Бориса Николаевича испортилось настроение, он просто не понял, что его роль важна, но она не в том, что он начал делать. А начал он просто бороться с союзным центром. Человек очень властолюбивый, беспредельно властолюбивый» – это слова Горбачева в интервью ТАСС.
Говоря с журналистом Би-би-си, он выражается еще жестче и прямо говорит о предательстве: «Главный (предатель) все-таки – Россия. Я имею в виду российское руководство. Разве можно для того, чтобы закурить или прикурить, поджигать дом или взрывать? Есть спички для этого. Так и тут. Они не могли демократически завоевать это».
При этом в обоих интервью Горбачев заявляет, что сам «поступил правильно», избежав насилия и гражданской войны. Это из интервью российскому агентству:
«Кредо мое – демократия, решительные изменения в пользу демократии, изгнание тоталитаризма, и без крови. Не обошлось, кстати, без крови. На периферии вспыхивали конфликты. Но вот мы видим, что получается, когда очень решительные берутся за дело... Цена того сценария, о котором вы говорите – арестовать, сохранить Союз вот таким образом – я думаю, дело пахло бы керосином, пошел бы такой пожар по стране. Я предпринял другое – я отдал власть. Я ушел сам, чтобы избежать кровопролития. И все. Вот они и начали руководить».
А вот что Горбачев сказал британцам: «Я поступил правильно. Преступными делами я не занимался и это не допускал никогда. Мое кредо – без крови. Не обошлось, но это уже за моей спиной возникало. Провокаторов хватало, чтобы вызвать какое-то... Сейчас вы видите, как, что делает? Провоцирует, провоцирует, провоцирует. Я имею в виду и Сирию, и... И тогда делалось так. Поразительно, но им даны были права голосовать: голосуйте, выбирайте – выборы самые демократичные. Нет, выборами они не могли взять власть, таким образом, они пошли на преступление – на переворот».
Признался он только в единственной ошибке по отношению к Ельцину: «Я освободил его от должности секретаря ЦК, но оставил в составе Пленума ЦК, оставил его на должности на уровне министра. А с ним надо было решать... и все». Речь тут о 1987 годе.
Развитие событий в 1991 году Горбачев объясняет следующим образом. «Наиболее серьезно, по-крупному, последствия пошли после ГКЧП. Это был протест бюрократии. Мне надо было порвать с этой сворой, я их иначе не могу назвать», – это в интервью ТАСС. «Договор был готов уже, надо было его подписывать, договорились уже на двадцатое (декабря) начинать. Короче говоря, идет жизнь нормальная, но дело в том, что за спиной шло предательство, за моей спиной все делается», – это для Би-би-си.
На прямой вопрос о своей вине экс-президент отвечает: «Я не снимаю с себя долю ответственности. Но моя совесть чиста. Я отстаивал Союз до конца. Реформировать, обновить Союз было возможно и необходимо» (ТАСС).
Таким образом, если суммировать заявления Горбачева в обоих интервью, получается следующая картина: он изо всех сил пытался сохранить СССР, избавившись от «тоталитаризма», а российское руководство в лице Ельцина его «предало». При этом арестовать Ельцина он мог, но не хотел, так как боялся гражданской войны.
Если почитать такие объяснения, становится понятно, почему вокруг распада СССР появилось и продолжает появляться такое количество конспирологических теорий. Очень сложно поверить в то, что человек, возглавивший в 1985 году одно из двух сильнейших государств планеты, уже через шесть лет не может контролировать вообще что-либо. Было ли «предательство», не было его – не так уж принципиально. Вопрос в другом: как человек, настолько не способный к контролю над страной, прошел все фильтры советской политсистемы и добрался до самого верха. Отсюда и конспирология.
При этом в слова Горбачева о том, что роль США в развале СССР была минимальной, поверить несложно. «Нельзя сказать так, что они прямо занимались этим, особенно вначале... Никто не думал, что можно Советский Союз ликвидировать. А потом начали помогать. Под столом потирали руки, сколько лет, чуть ли не столетие боролись с Россией, а тут она сама себя «покроила», – заявил бывший президент ТАСС.
При этом поведение США после падения СССР Горбачев оценивает негативно:
«Американцы теряют власть и влияние в мире – и готовы поэтому идти на ошибочные пути. Сейчас ситуация, я вижу, такова, что есть возможность, необходимость, понимание сотрудничества Америки и России. Россия – за. Я не знаю в России планов по нападению, ведению войны с США, нет таких планов. Вы помните, были опубликованы, сколько, какие города подвержены ядерным целям, разрушению в России, со стороны Америки намечалось? Я бы не сказал, что они нас за дураков считают, они понимают, что нет, это у них не проходит, а то, что с моралью у них не все в порядке – это точно. Молятся, клянутся богу, молитвы посылают ему, но за свои дела», – отмечает он в разговоре с Би-би-си.
Британцы также поинтересовались мнением Горбачева о воссоединении России с Крымом (одобряет), о Трампе (лично знаком, но о политических взглядах судить не готов) и о решении проблем вокруг ядерного оружия (запереть ответственных людей и не выпускать, пока не примут решение). В целом из интервью Би-би-си – более развернутого и менее отредактированного – видно, что возраст берет свое: Горбачев часто не заканчивает мысль, перебивает сам себя, отвечает не на заданный вопрос, а на какие-то свои мысли.
Заканчиваются беседы по-разному. С российскими журналистами – на оптимистической ноте: восстановление Союза, пусть и не Советского, возможно: «В прежних границах и с тем же составом, добровольно... Я считаю, что новый Союз может быть».
Британцам же Горбачев говорит о том, что «в ноябре усилилась неопределенность», не уточняя, впрочем, в России или в мире в целом.
Такие беседы помогают вспомнить, что было в 1991 году, но вот понимания происходившего не добавляют. То же самое касается экспертной оценки Горбачева в отношении текущих событий: понятно, что, по его мнению, все идет не туда, но куда надо идти, он и сам не знает.
Как и не знал в конце 80-х годов.