В комитете Госдумы по конституционному законодательству и госстроительству назвали малоперспективной идею закрепления в нашем законодательстве понятия «страна-агрессор» применительно к государствам – «авторам» антироссийских санкций.
Страна-агрессор – это не закрепленный за страной статус, это определение, которое дается Советом Безопасности ООН
Напомним, накануне газета «Известия» сообщила о том, что группа депутатов (члены фракции «Единой России» Евгений Федоров и Антон Романов, а также участники парламентского объединения «Депутатский суверенитет», куда входят представители всех фракций в нижней палате) намерена внести в законодательство положения, закрепляющие, что «агрессором является государство, вводящее санкции в отношении Российской Федерации, граждан РФ и российских юридических лиц».
Отчего-то Федоров и другие разработчики поправок решили внести это ключевое политико-правовое понятие, имеющее отношение к сфере международного публичного права – «страна-агрессор» – в законы, имеющие сугубо экономическую, причем довольно узкую, специализацию. Речь идет о законах «О контрактной системе» и «Об аудите».
Из пояснений Федорова следует, что гражданам страны-агрессора и фирмам, зарегистрированным в «стране-агрессоре» (а также российским юридическим лицам, аффилированным или зависимым от таких иностранных лиц), будет запрещено заниматься на территории России соответственно консалтинговой и аудиторской деятельностью.
По словам Федорова, благодаря принятию закона в список фирм, связанных с государством-агрессором, попадут все шесть крупных американских аудиторских и консалтинговых фирм, работающих в России («Делойт», КПМГ, «Эрнст энд Янг», «ПрайсУотерхаузКуперс», «Бостон консалтинг групп» и «Маккензи»).
Подобный «замах на рубль с ударом на копейку» – ввести в российское право понятие «государство-агрессор» для того, чтобы наказать шесть иностранных аудиторов и «консалтеров», был, пожалуй, не без удивления воспринят в профильном комитете Госдумы.
«Не думаю, что это найдет свое место в правовом поле», – отметил в комментарии ИТАР-ТАСС зампредседателя комитета по конституционному законодательству и госстроительству, депутат Госдумы от «Единой России» Вячеслав Лысаков.
«Политика – это вещь быстротекущая, и я не думаю, что можно зафиксировать на достаточно долгое время некий политический статус и политическую ситуацию, которая сейчас имеет место, это очень сиюминутная реакция», – указал на очевидное обстоятельство депутат. Лысаков пояснил: «Даже если законопроект будет внесен, то перспективы его очень малы в силу субъективности критериев».
Вопрос об адекватном ответе на западные санкции находится в компетенции президента и МИДа, напомнила первый зампред комитета по бюджету и налогам Оксана Дмитриева.
В свою очередь депутат Лысаков, оценивая идею Федорова и его коллег – авторов поправок как «политизированную», тем не менее отмечает, что «страны, которые сейчас проявляют недружественную политику – наверное, их стоит как-то определить в правовом поле».
В международном правовом поле понятие агрессии весьма давно было формализовано и закреплено. «Страна-агрессор – это не закрепленный за страной статус, это определение, которое дается Советом Безопасности ООН и связано с конкретными действиями государства в конкретной ситуации», – напомнил в комментарии газете ВЗГЛЯД политолог, президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов.
Предложенное Федоровым и другими разработчиками определение («агрессором является государство, вводящее санкции в отношении РФ, граждан РФ и российских юридических лиц») явно расходится с принятым во всем мире понятием агрессии и агрессора.
Собеседник уточняет: Устав ООН четко определяет, что агрессия – это «применение силы одним государством против территориальной целостности или политической независимости другого государства». Собственно действующее сейчас определение агрессии было дано резолюцией 3314 (ХХIХ) Генассамблеи ООН еще в 1974 году. Главный признак, по которому Совбез ООН может оценить действия государства как действия страны-агрессора, – это то, что государство применило силу первым (классический пример – нападение Ирака на Кувейт в 1990 году).
Заметим также, что в российском Уголовном кодексе, в разделе «Преступления против мира и безопасности человечества», присутствует статья, предусматривающая наказание за планирование, подготовку, развязывание или ведение агрессивной войны (ст. 353). В отношении экономического давления термин «агрессия» неприменим – речь идет о правовой оценке военных действий, подчеркнул в беседе с газетой ВЗГЛЯД гендиректор компании «Финэкспертиза» Агван Микаелян. «С экономической точки зрения такого термина точно нет, – отметил эксперт. – Что же касается предложения Федорова, то тут все очень сильно намешано в винегрет».
Впрочем, санкции (в том числе наподобие антироссийских, что сейчас обсуждаются руководством Евросоюза) сами по себе представляют собой внеэкономическую меру политического давления. «Метод запрета – не самый лучший метод ведения конкурентной войны, – подчеркивает Микаелян. – Мы и в честной борьбе способны конкурировать с иностранными компаниями».
Европейский бизнес также явно не заинтересован в санкциях как в политических помехах экономическому сотрудничеству с Россией.