Сам формат общения Путина с участниками клуба был в этот раз изменен: если раньше оно проходило за закрытыми дверями, то сейчас все транслировалось в прямом эфире. Этот факт, как и участие в мероприятии представителей протестной оппозиции, стал главным новшеством нынешнего мероприятия и привлек повышенное внимание прессы.
Слишком часто в национальной истории вместо оппозиции власти мы сталкиваемся с оппозицией самой России
То, что Путин был раскован, много шутил и вообще находился в хорошей форме, произвело впечатление на наблюдателей – просто потому, что раньше посторонние были лишены возможности следить за неформальным общением Путина с политологами и уж тем более с европейскими политиками. Оказалось, что президент и под камерами может вполне непринужденно держаться как с аналитиками, так и с бывшими премьерами. Более того, он спокойно сочетал подначивание своих старых знакомых вроде Проди и Фийона с максимально серьезным обсуждением важнейших проблем – от сирийской до внутриполитических европейских.
«К концу встречи Путин взял на себя роль «ведущего ток-шоу», – говорится в статье «Владимир Путин: президент, миротворец, ведущий ток-шоу» агентства Bloomberg. – Он явно без подготовки энергично раздавал вопросы экс-министрам европейских стран и американскому эксперту по делам России. Вопросы об уровне демократии в России Путин парировал с легкостью. Российский лидер держался очень спокойно и уверенно в себе, он был в превосходной форме».
Заголовок в Bloomberg вполне типичен. Но все-таки главным было вовсе не шоу, хотя как модератор дискуссии Путин показал себя очень профессионально, а та речь, с которой президент начал свое участие в заседании.
Это была одна из важнейших речей в его жизни. Речь идеологическая, посвященная «стратегии и ценностям», тому, что Путин назвал «ценностной основой развития нашей страны». В ней Путин продолжил те мысли, что он излагал в серии своих предвыборных статей в начале прошлого года и в выступлении год назад в Краснодаре на встрече с представителями общественности.
Краснодарская речь, в которой Путин заявил, что «попытки влиять на мировоззрение целых народов, стремление подчинить их своей воле, навязать свою систему ценностей и понятий – это абсолютная реальность, так же как борьба за минеральные ресурсы, с которой сталкиваются многие страны, в том числе и наша страна», странным образом прошла практически незамеченной – лишь отчасти это можно объяснить узким составом участников встречи. Можно надеяться, что идеология валдайской речи не будет заслонена сиюминутными впечатлениями от форм дискуссий, происходивших на заседании клуба.
Смыслы и ценности
Очень любящий слово «эффективность» прагматик Путин раньше почти избегал разговоров об идеологии и ценностях – не потому, что у него не было своего представления о них, а по причине того, что советская «официозная идеология оставляла тяжелую оскомину», как он сам сказал во вчерашнем выступлении. Но в последние два года Владимир Путин уже не только все чаще говорит о смыслах, но и все больше предпринимает конкретных шагов, связанных с отстаиванием национальных ценностей, – с этим, кстати, связано и принятие нескольких законов, которые его либеральные оппоненты так любят называть консервативными и даже реакционными.
Ключевым посылом валдайского выступления Путина было то, что «вопрос обретения и укрепления национальной идентичности действительно носит для России фундаментальный характер». Да, Путин говорил о национальной идее, об ответах на вопросы «Кто мы?» и «Кем мы хотим быть?». Он не давал готовых формул, но очень четко обозначал как то, что мешало и мешает национальной самоидентификации, то, что категорически неприемлемо, так и то, что должно служить общей платформой при поисках смысла жизни России.
«Практика показала, что новая национальная идея не рождается и не развивается по рыночным правилам, – сказал Путин. – Самоустроение государства, общества не сработало, так же как и механическое копирование чужого опыта. Такие грубые заимствования, попытки извне цивилизовать Россию не были приняты абсолютным большинством нашего народа, потому что стремление к самостоятельности, к духовному, идеологическому, внешнеполитическому суверенитету – неотъемлемая часть нашего национального характера».
Президент прямо назвал те силы, в чьих интересах был идеологический и духовный вакуум: «Отсутствие национальной идеи, основанной на национальной идентичности, было выгодно той квазиколониальной части элиты, которая предпочитала воровать и выводить капиталы и не связывала свое будущее со страной, где эти капиталы зарабатывались».
Пояснив, что он понимает, что никакая национальная идея не может быть навязана сверху, Путин призвал к историческому творчеству, синтезу лучшего национального опыта и идей, осмыслению наших культурных, духовных, политических традиций с разных точек зрения – «с пониманием, что это не застывшее нечто, данное навсегда, а это живой организм».
Россия всегда формировалась как государство-цивилизация, скрепленное русским народом, русским языком, русской культурой, Русской православной церковью и другими традиционными религиями России, подчеркнул Владимир Путин:
«Именно из модели государства-цивилизации вытекают особенности нашего государственного устройства. Оно всегда стремилось гибко учитывать национальную, религиозную специфику тех или иных территорий, обеспечивая многообразие в единстве».
При этом президент признал, что идентификация исключительно через этнос, религию в крупнейшем государстве с полиэтническим составом населения, безусловно, невозможна: «Для сохранения единства страны нужно формирование именно гражданской идентичности на основе общих ценностей, патриотического сознания, гражданской ответственности и солидарности, уважения к закону, сопричастности судьбе Родины».
Очень важно, что речь идет уже не об утилитарных и вторичных концепциях вроде «суверенной демократии», а о поиске тех объединяющих нацию принципов, идей и целей, без которых ее существование теряет всякий смысл – особенно в России, которая всегда была идеологической цивилизацией. Над формированием этих целей должны работать вместе и государственники, и либералы, сказал Путин, они должны научиться разговаривать друг с другом, а не отвергать с ненавистью любую другую точку зрения: «Нельзя пинать будущее страны, как футбольный мяч, окунувшись в оголтелый нигилизм, потребительство, критику всего и вся или беспросветный пессимизм».
Критика, в том числе и собственной истории, необходима, но «без чувства собственного достоинства, без любви к Отечеству эта критика унизительна и непродуктивна». Никакая национальная идентичность невозможна в том случае, если у людей культивируют стыд, презрение или даже ненависть к истории собственной страны, отрицание ее исторического опыта, поэтому так важны слова Путина: «Вся наша история без изъятий должна стать частью российской идентичности. Мы должны залечить эти раны, восстановить целостность исторической ткани».
На знании и уважении к собственной истории, понимании ее законов и смыслов базируется настоящий патриотизм. При его отсутствии говорить о национальной идентичности бесполезно. «При всей разнице наших взглядов дискуссия об идентичности, о национальном будущем невозможна без патриотизма всех ее участников. Патриотизма, конечно, в самом чистом значении этого слова», – сказал президент, подчеркнув, что «суверенитет, самостоятельность, целостность России – безусловны, это те «красные линии», за которые нельзя никому заходить». «Слишком часто в национальной истории вместо оппозиции власти мы сталкиваемся с оппозицией самой России, – добавил Путин. – И мы знаем, чем это заканчивалось: сносом государства как такового».
Оппозиция его авторитета
Очень многое из сказанного Путиным можно отнести к некоторым представителям радикальной, или, как ее еще называют, несистемной оппозиции. Тем, кто в последние два года всячески пытался сначала помешать выдвижению Путина в президенты, потом протестовал против его избрания, а позже объявил своей целью «свержение режима», как бы не замечая, что повторяет путь непримиримых либеральных борцов с властью столетней давности и тех, кто четверть века назад «целил в коммунизм, а попал в Россию».
Власть, прежде надеявшаяся, что протест агрессивно-непослушного столичного меньшинства выдохнется сам собой, и жестко отвечавшая на массовые беспорядки и особенно на заграничные связи оппозиционеров, в последнее время настойчиво предлагает несистемными стать системными, участвовать в выборах и бороться за власть легальным путем. Конечно, тем из них, кто готов признать безусловность тех трех принципов, о которых говорил Путин: суверенитет, самостоятельность и целостность России.
На нынешнем заседании Валдайского клуба впервые участвовала большая группа радикальных столичных оппозиционеров (кроме них был и Евгений Ройзман*, избранный мэром Екатеринбурга). Считать их совсем несистемными трудно: Илья Пономарев* – депутат Госдумы, Геннадий Гудков* баллотировался на выборах губернатора Подмосковья, Владимир Рыжков возглавляет зарегистрированную партию, а Ксения Собчак – просто бывшая светская львица, пытающаяся сосредоточиться на общественной деятельности и журналистике. Но все они в какой-то период были активными участниками радикальных митингов на Болотной.
Однако в присутствии президента их почти революционный радикализм куда-то улетучился – никакой митинговщины не было. Рыжков спрашивал про процесс по делу о беспорядках на Болотной и честные выборы, Пономарев рекламировал себя как будущего кандидата в мэры Новосибирска. Путин отвечал подробно и искренне. Например, на вопрос Собчак о том, что он думает о постсоветском поколении молодежи, «инвестирующем свое время» в политику:
«Нужно ориентироваться все-таки на людей современных, понимающих страну, в которой они живут, и имеющих ясное представление о путях развития. Вот что очень важно, это чрезвычайно важная вещь... Нужна вот такая думающая часть, не просто разрушители... Мне бы очень хотелось, чтобы в числе тех людей, которые активно вовлекаются в политику, чтобы там все больше и больше было созидателей, больше и больше появлялось профессионалов».
Реакция самих оппозиционеров на разговор с президентом – а до этого они успели пообщаться и со многими министрами, и с руководителями президентской администрации – была однозначно положительной.
«Мне кажется, что на таком уровне это произошло впервые. Это будет иметь определенные последствия. Хотя если кто-то считает, что эти последствия будут завтра, то, наверное, это завышенные ожидания, – сказал Илья Пономарев. – Путин был расслаблен, абсолютно свободно общался с аудиторией и хорошо ей владел».
«Я удовлетворен тем, что была сама возможность прямого разговора с президентом об узниках Болотной и фальсификациях на выборах», – сказал Владимир Рыжков, выступая на радио «Коммерсантъ-FM».
Рыжков назвал произошедшее нетривиальной вещью и заявил: «Мы смогли убедить, надеюсь, президента в том, что выросло, родилось, сформировалось новое поколение в стране, которое требует честных выборов, которое требует борьбы с коррупцией, которое требует участия в политической жизни, что для них фальсификации и «болотное дело» являются резонансными. И когда он сказал, что он не исключает амнистии, я надеюсь, что это не была просто риторика, а что за этим стоит понимание того, что это резонансное дело, что если этих людей посадят, то градус конфронтации, градус противостояния, градус недоверия к власти только вырастет».
Тот факт, что Путин не исключил амнистии по «болотному делу», – при этом заявив, что нельзя призывать к избиению полицейских, такие проявления нужно пресекать в соответствии с действующим законом, – был отмечен всеми представителями оппозиции как очень важный. При этом, естественно, радикальная оппозиция пытается переложить вину за нагнетание конфликтной атмосферы в 2011–2012 годах с себя на власть – как будто на обострение конфликта шел Путин, а не Болотная.
«Я ему сказал в лицо о том, что было бы хорошо, если бы он сам для себя внутренне сказал бы, что война закончена, победа на выборах уже одержана, – сказал Илья Пономарев. – Молодежь, которая, может быть, где-то и перегнула палку в протестах, – это точно не отъявленные уголовники. Люди находятся полтора года в следственных изоляторах. Они уже понесли наказание. И такой акт амнистии был бы очень правильным. Не надо ждать, что решит суд, это просто вопрос прекращения дела».
У президента есть привычка вначале доказывать свою позицию, но если созрело некое решение, то после некой паузы он предлагает что-то, идя навстречу, – сказала в интервью «Коммерсантъ-FM» присутствовавшая на заседании Валдайского клуба Ирина Хакамада. – Поэтому брошенная фраза, что амнистия возможна, я думаю, это серьезная новость по отношению к узникам Болотной. Не исключена она».
Говоря о реакции Путина на вопросы оппозиционеров, Рыжков назвал ее «в целом спокойной, даже доброжелательной», резонно отметив, что это может быть связано с тем, что «мы сами не брызгали слюной, не оскорбляли, не бросались там в какие-то такие, знаете, просто крики, вопли и так далее, а мы спокойно очень выступали».
Та оппозиция, которая готова к диалогу, решила стать более тактичной, говорит Хакамада, добавляя, что у нее в ходе дискуссий на Валдае создалось впечатление, что Кремль все-таки хотел бы увидеть новых ярких оппозиционеров, с которыми можно вести диалог.
«Что касается общения президента с оппозицией, то у меня родилась такая шутка: «Если хотите задать вопрос президенту Путину, станьте несистемным оппозиционером», – говорит генеральный директор Агентства политической информации Алексей Мухин. – Поскольку из всех желающих задать вопрос он преимущественно выбирал именно их».
Отказ от корней
Российская радикальная оппозиция хоть и оказалась в центре внимания Владимира Путина, все же не была главным участником Валдайского клуба. Основанная часть приглашенных – это иностранные эксперты и политики, в первую очередь западные. Именно поэтому на сцене вместе с Путиным сидели бывшие премьеры и министры из Италии, Франции и Германии и эксперт Дмитрий Саймс, отвечавший за отсутствующих (как обычно) политиков из США. В своей речи Путин не обошел и западные вызовы, причем именно в контексте своей главной темы – поисков Россией национальной идентичности. Он сказал, что эти вызовы имеют и внешнеполитические, и моральные аспекты.
С геополитической стороной все понятно: Путин еще раз подчеркнул неприемлемость попыток «тем или иным способом реанимировать однополярную унифицированную модель мира, размыть институт международного права и национального суверенитета». Но и тут Путин перешел от сиюминутного к общему: «В историческом смысле это отказ от своего лица, от данного Богом, природой многообразия мира».
О моральном аспекте он вообще говорил чаще и больше, чем о чисто политическом, – и в самой речи, и в ходе дальнейшей дискуссии.
Констатировав, что «мы видим, как многие евроатлантические страны фактически пошли по пути отказа от своих корней, в том числе и от христианских ценностей, составляющих основу западной цивилизации», да еще и пытаются агрессивно навязывать эту модель всему миру, Путин назвал это прямым путем к деградации и примитивизации, глубокому демографическому и нравственному кризису.
Вообще, в своей валдайской речи он показал, что выступает уже не просто как обличитель американского диктата и навязывания Америкой всему миру своей воли, как это было семь лет назад в Мюнхене, а как критик всей современной модели развития западной цивилизации, политик, указывающий на очевидные проблемы и угрозы, которые власти самого Запада не хотят или не могут решить.
Он повторял это и в спокойной, и в резкой форме: «Рождаемость низкая, вымирают европейцы, вы понимаете это или нет?» Вспомнив слова бывшего немецкого канцлера Коля о том, что «у Европы нет будущего без России», Путин связал это со своими словами о том, что у России большое, мощное будущее, это очень перспективная страна. Причем не в одиночку – Путин назвал тесную интеграцию с соседями нашим «абсолютным приоритетом» (а позже вообще сказал, что русские и украинцы – это, по большому счету, один народ, «часть нашего большого российского мира, российско-украинского»), а Евразийский союз – проектом сохранения идентичности народов и шансом для всего постсоветского пространства стать самостоятельным центром глобального развития, а не периферией для Европы или для Азии. При этом президент не отталкивал европейцев, не пугал их – просто подчеркивал, что мы сами будем обустраивать свою страну и готовы сотрудничать с теми, кто не навязывает нам своих ценностей.
Тем более в тот момент, когда главное для нас – заново обрести и четко сформулировать нашу национальную идентичность. Ту, по бессмертному выражению русского философа Константина Леонтьева, «цветущую сложность», о которой напомнил на Валдае Владимир Путин.
* Признан(а) в РФ иностранным агентом