Несмотря на декларируемое странами стремление к ядерному разоружению, сокращение количества единиц оружия массового поражения благополучно компенсируется повышением его качества.
Никто из государств пока не показал готовность отказаться от своих ядерных арсеналов
Такие выводы содержатся в ежегодном докладе, обнародованном в понедельник Международным институтом исследований проблем мира (SIPRI).
Согласно выводам экспертов института, арсеналы восьми стран – США, России, Великобритании, Франции, Китая, Индии, Пакистана и Израиля – в общей сложности содержат сегодня около 19 тысяч единиц ядерного оружия, что примерно на полторы тысячи меньше по сравнению с 2011 годом.
При этом к использованию готовы 4,4 тысячи единиц ядерного оружия, половина из которых находится в состоянии повышенной боевой готовности.
#{smallinfographicleft=419292}Главные причины сокращения ядерных боеголовок аналитики института видят в осуществляемых в рамках договора об СНВ шагах России и США. Напомним, договор предусматривает, что каждая из сторон сокращает стратегические наступательные вооружения таким образом, чтобы через семь лет после его вступления в силу и в дальнейшем их суммарные количества не превышали: 700 единиц для развернутых МБР, БРПЛ и ТБ; 1550 единиц для боезарядов на них; 800 единиц для развернутых и неразвернутых пусковых установок МБР, БРПЛ и ТБ.
По официальным данным на апрель этого года, в России было развернуто 1492 ядерные боеголовки, а у Вашингтона – 1737. Согласно справке, опубликованной полгода назад, у Вашингтона было 1800 оперативно развернутых боеголовок, а у Москвы – 1537. Таким образом, примерно за полгода Россия уничтожила 45 боеголовок, а США – 63.
Однако сокращение количества боеголовок, констатируют эксперты SIPRI, привело лишь к усовершенствованию остающихся арсеналов. Пять официально признанных ядерных держав – Китай, Франция, Россия, Великобритания и США, отмечается в докладе, либо развертывают новые системы доставки ядерного оружия, либо объявили о подобных программах.
Продолжают развивать новые системы доставки ядерного оружия Индия и Пакистан. По данным стокгольмского института, первая имеет от 80 до 110 ядерных боеголовок, в Пакистане их число может варьироваться от 90 до 110, еще около 80 единиц находятся в Израиле.
Последний, в частности, как писали на днях немецкие СМИ, намерен разместить ядерные боезаряды на купленных в Германии подводных лодках.
«Несмотря на возрожденный в мире интерес к усилиям по разоружению, никто из обладающих ядерным оружием государств пока не показал более чем риторическую готовность отказаться от своих ядерных арсеналов», – констатирует один из авторов доклада Шеннон Кайл.
Впрочем, и Россия, и США, подписывая в 2010 году договор об СНВ, не скрывали своих намерений модернизировать свой ядерный потенциал. В частности, это право было закреплено за Москвой во время ратификации документа в Госдуме. Тем более, как отмечал тогда министр обороны Анатолий Сердюков, после вступления договора в силу де-факто Россия не ликвидирует ни одной ракеты, поскольку на обозначенный в договоре уровень боезарядов страна сможет выйти не раньше 2018 года.
«Мы по всем параметрам, даже по пусковым установкам, выйдем только к 2028 году на тот уровень, который заложен в договоре. Что касается боезарядов, то выйдем к 2018 году на уровень 1,55 тысячи единиц. Еще раз говорю, что ни одной единицы мы резать не будем», – подчеркивал он.
Другим моментом, на который обращают внимание в своем докладе специалисты SIPRI, стало появление нового вида военных конфликтов в целом. Такой вывод эксперты сделали на основании последних событий на Ближнем Востоке и в Северной Африке.
«Арабская весна», отмечается в докладе, продемонстрировала растущую сложность вооруженного конфликта. «События прошлого года не являются изолированными, если говорить о тенденциях современного конфликта. На самом деле, они стали эхом изменений, происходивших во время вооруженных конфликтов на протяжении десятилетий. Все эти изменения позволяют говорить о появлении нового вида конфликта, все более осложняющего международное вмешательство», – пояснил в этой связи директор программы института по вооруженным конфликтам Нил Мелвин.