На этой неделе в Минске начались процессы над соперниками Лукашенко – фигурантами по уголовному делу о массовых беспорядках у Дома правительства 19 декабря. Ранее судили лишь рядовых оппозиционеров. Первым подсудимым стал бывший кандидат в президенты Андрей Санников. На следующей неделе должна наступить очередь остальных бывших кандидатов. Им грозит до 15 лет тюрьмы.
Что касается политической деятельности, то лучше что-то делать за границей, чем в тюрьме
По делу «19 декабря» проходят десятки человек. Участники Плошчы получают по 2–4 года лишения свободы. Исключения составили, благодаря вмешательству Москвы, лишь граждане России, которые отделались крупными штрафами.
Экс-кандидата Алеся Михалевича среди подсудимых не будет, потому что в феврале его все же освободили под подписку о невыезде. После этого он тайком покинул Белоруссию. По некоторым данным, выбраться из республики Михалевичу помогли польские дипломаты, которые вывезли его в багажнике автомобиля с дипломатическими номерами. Сейчас Михалевич в Праге.
Перед побегом политик успел начать информационную войну против КГБ Белоруссии. Он подробно описал пытки, которым подвергались он сам и другие участники «дела о 19 декабря» в минской тюрьме КГБ. Власти в ответ обвинили Михалевича в клевете.
Напомним, Алесь (Алексей) Анатольевич Михалевич родился в 1975 году в Минске, в семье научных сотрудников Академии наук Белоруссии. Закончил юрфак БГУ. На момент выборов был директором Агентства переводов и юридических услуг. Женат, имеет двух дочерей.
Среди девяти оппозиционных соперников Батьки в президентской избирательной кампании Михалевич слыл одним из самых умеренных. Однако на Плошчу (Площадь) своих сторонников в день выборов он все-таки призвал, из-за чего и угодил за решетку. О том, почему Алесь Михалевич относится к Батьке гораздо жестче, чем раньше, он рассказал в интервью газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Алесь Анатольевич, после вашего освобождения из тюрьмы КГБ разразился огромный скандал. Вы тогда сообщили о том, что следователи при помощи пыток добиваются признательных показаний или вербуют бывших оппозиционеров. Однако о СИЗО КГБ, в сравнении с другими подобными учреждениями Белоруссии, ранее говорили чуть ли не о как VIP-тюрьме с достаточно гуманными условиями содержания...
Алесь Михалевич: Именно поэтому то, что творится в СИЗО КГБ, и стало для меня шоком. Во-первых, я не мог допустить, что может происходить такое. А во-вторых, не мог представить, что КГБ позволит неизвестным людям в камуфляже, а скорее всего, они из президентской охраны, руководить всем процессом. Обычно Комитет государственной безопасности использует другие структуры, а здесь было наоборот.
ВЗГЛЯД: То есть КГБ Белоруссии серьезно потерял в репутации и статусе среди спецслужб?
А. М.: Репутации и не было, а в статусе – да.
ВЗГЛЯД: С вами сотрудники КГБ вели неформальные беседы, по содержанию которых можно делать какие-то выводы о настроениях на той стороне?
А. М.: Неформальных бесед было много. И с руководством СИЗО, и с сотрудниками самых разных управлений КГБ. Основной вопрос с их стороны: «Что вы с нами сделаете, когда придете к власти?» Действительно много спрашивалось о том, что будет после.
Я бы сделал такой вывод о настроениях в КГБ: система не удержится, в стране произойдут изменения, вопрос – когда и каким образом.
ВЗГЛЯД: Вы признались, что подписали в СИЗО КГБ документ о сотрудничестве для того, чтобы добиться выхода оттуда и сказать правду. Какие функции у вас должны были быть как у агента?
А. М.: Это общая бумага, в которой речь шла о том, что я соглашаюсь быть информатором: исполнять какие-то просьбы-поручения, помогать во всем. Конкретика не прописывалась, но полагаю, интерес КГБ мог быть связан с посольствами зарубежных государств, с моими контактами с иностранцами.
ВЗГЛЯД: Ваш отъезд из страны тоже получился резонансным. Как вы смогли убежать от КГБ, находясь под подпиской о невыезде?
А. М.: Решение пришлось принимать быстро. Через какое-то время после того, как я публично рассказал о пытках, в субботу меня пригласили на допрос на понедельник.
Через скайп я связался со знакомыми в администрации президента, чтобы выяснить, какие решения приняты на мой счет. После этого стало ясно, что меня бы «закрыли», то есть посадили обратно бы в СИЗО КГБ, и тогда я решил уехать. У меня оставался старый паспорт с визой одной из европейских стран. По нему я и выехал. Сначала из Белоруссии переехал в Россию, затем из России – на Украину. Оттуда – самолетом в Чехию.
ВЗГЛЯД: Ряду экс-кандидатов в президенты власти уже смягчили обвинения. Учитывая, что перед выборами вы не выглядели радикалом, то можно предположить, что наверняка вы отделались бы условным сроком. Не сожалеете, что в результате покинули страну и, по сути, большую политику?
А. М.: Да, вероятно, получил бы условный срок, а могли бы и вовсе вывести из статуса обвиняемого в свидетели. Но если бы я стал агентом, то перестал бы уважать себя как человека.
Что касается политической деятельности, то лучше что-то делать за границей, чем в тюрьме. Там ничего не сделаешь. Например, в СИЗО я был практически в информационном вакууме. Даже газету администрации президента «Советскую Белоруссию» нам приносили с вырезанными статьями. Сейчас я занимаюсь, используя широкий спектр правовых механизмов, проблемой пыток в Белоруссии, поднимаю этот вопрос перед мировым сообществом, работаю с ООН. Применение пыток – это дикость.
ВЗГЛЯД: В чем итоги президентской кампании для вас лично?
А. М.: Для меня как политика основной их итог в том, что я из достаточно мягкой оппозиции (даже хвалил за некоторые шаги Лукашенко, за что меня в свою очередь критиковали в демократических силах) превратился в политэмигранта и занял более радикальную позицию.
Белоруссия же отброшена на много лет назад. Например, процесс диалога с Западом, который в последнее время шел достаточно успешно, теперь в мертвой зоне. Я не могу логически объяснить жесткую реакцию властей в день выборов: им можно было бы просто подождать несколько часов, и митинг протеста рассосался бы сам собой.
ВЗГЛЯД: Есть мнение, что на белорусских выборах победила Россия...
А. М.: Проиграли все. Однако, да – Россия из проигравших в самой лучшей ситуации. Партнер остался верен восточному выбору, то есть российскому. Лукашенко ослаблен – он должен быть сейчас вроде бы более послушен. Но с другой стороны, Россия на западном рубеже заинтересована в стабильном партнере, а этого нет.