Объявленная в октябре 2008 года министром обороны Анатолием Сердюковым реформа уже привела к самым радикальным с 1945 года переменам в российских Вооруженных силах.

Акцент делается на том, чтобы создаваемые группировки могли бы одновременно вести локальные конфликты сразу в разных точках

В числе главных задач реформы министр назвал тогда ускорение сокращения численности сил, в том числе офицеров, и реструктуризацию. Сердюков настаивал на создании кадрового сержантского корпуса, централизации системы подготовки офицеров, реорганизации и сокращении органов центрального военного управления, включая Минобороны и Генштаб.

Слабые звенья

Министр также предложил ликвидировать кадрированные соединения Сухопутных войск и превратить все соединения в силы постоянной готовности, реорганизовать систему резерва и систему подготовки резервистов, сократить количество частей и соединений Вооруженных сил и военных баз, перевести Сухопутные войска на бригадную основу с упразднением дивизионного, корпусного и армейского звена, реорганизовать Воздушно-десантные войска и упразднить дивизионную структуру.

Промежуточные итоги реформы в интервью газете ВЗГЛЯД подвел заместитель председателя комитета Госдумы по обороне Игорь Баринов («Единая Россия»).

ВЗГЛЯД: Игорь Вячеславович, какие из поставленных три года назад целей военной реформы достигнуты, а какие – нет?

Игорь Баринов: Создана новая структура управления, которая в значительной степени позволила сократить промежуточные звенья, повысив управляемость подразделений. С 1 января у военнослужащих будет совершенно новое денежное довольствие.

Частично изменена структура личного состава Вооруженных сил. Мы помним, что еще несколько лет назад в России эта структура представляла перевернутую пирамиду, где офицерский состав был в большинстве, а рядовой и сержантский состав – в меньшинстве. В значительной степени эту ситуацию удалось исправить. Правда, с некоторыми издержками. Есть отдельные рода войск, где эта пирамида была оправданна: ВВС, ВМФ, ВКС – а мы, к сожалению, сделали это, не учитывая специфику родов войск.

Еще нам предстоит сокращение некоторых офицерских должностей и увеличение контрактников. Эта задача будет в перманентном решении, потому что изменяются задачи и меняются требования к Вооруженным силам и т. д.

Задача по модернизации вооружений и боевой техники длительная – до 2020 года. Но в этом году был сделан важный шаг в наведении порядка в гособоронзаказе. Все последние годы мы постепенно увеличивали расходы именно на эту статью, но новые образцы военной техники скупали очень редко. Эффективность расходования этих средств, мягко говоря, вызывала недовольство.

Мы видели, что долгие годы происходит с ракетой «Булава», ядерными подводными крейсерами, которые под эту ракету строятся. Стоимость подводной лодки «Юрий Долгорукий» увеличилась в четыре раза. Но только после жесткого вмешательства первых лиц государства, постоянного недовольства, в том числе и парламента, с оборонными контрактами нормализуется ситуация.

Постепенно происходит демократизация службы для военнослужащих, которые призываются по призыву. Здесь много перемен: родители могут сопровождать военнослужащих до места службы, заработали телефоны доверия, разрешено пользоваться сотовыми телефонами. Не свойственные для выполнения боевых задач функции отданы на аутсорсинг. В Вооруженных силах даже введен дневной сон. Все сделано для того, чтобы ребята изо дня в день занимались только боевой подготовкой.

Временная потеря управляемости

ВЗГЛЯД: Как сказалась на боеспособности новая структура армии, то есть появление бригад, создание Объединенных командований, слияние родов войск, попытки вырастить сержантский корпус?

И. Б.: Когда мы переходили на новую систему управления, я предупреждал, что будет временная частичная потеря управляемости, потому что Вооруженные силы – механизм очень инерционный. И разом перейдя на новую систему управления, невозможно ожидать, что все начнет функционировать как часовой механизм. Конечно, была временная потеря управляемости.

Вооруженные силы и сейчас еще привыкают к новой системе, но то, что она более мобильна и более современна, не вызывает никакого сомнения. У нас же ничего не бывает без определенных эксцессов. Вооруженные силы – слишком большой и массивный механизм, поэтому надо корректировать.

В ближайшие годы в систему управления будут вноситься частичные изменения, но не глобальные. Возможно, произойдет определенное перераспределение функций.

ВЗГЛЯД: Глава Минобороны Анатолий Сердюков не раз говорил, что конечная цель военной реформы – создание современной, во многом мобильной армии. А Генштаб уточнял, что армия готовится к трем разным типам конфликтов максимум с тремя разными противниками. Насколько это получается на практике?

И. Б.: На практике акцент делается как раз на том, чтобы создать группировки, которые смогли бы в разных географических точках одновременно вести небольшие локальные конфликты. Поэтому создаются комплексные мобильные группировки из разных родов войск, способные взаимодействовать во время таких конфликтов.

ВЗГЛЯД: Правда ли, что  в большинстве частей личного состава лишь 75% от штатной численности, тогда как одной из целей называлось создание полноценных, полностью укомплектованных частей? 

И. Б.: Надо быть объективными: мы провалили службу по контракту. Она не смогла стать привлекательной для молодых людей. То финансирование, которое закладывалось, и те социальные стимулы, которые создавались для той модели контрактной службы, оказались недостаточны.

Мы получили не тот человеческий материал, который способен был справляться с задачами, возлагаемыми на контрактников. Должности, на которые должны были призываться ребята по контракту, требуют определенного уровня образования и желания владеть этой военной специальностью. С каждым годом военная специальность становится все сложней. Все более сложная техника и оружие поступают в Вооруженные силы.

#{smallinfographicleft=526388}Но, думаю, с 1 января появится возможность создать нормальную контрактную службу. Появляются совершенно другие материальные возможности. Солдат-контрактник будет получать 30–35 тыс. в зависимости от места службы, рода войск и условий службы. После окончания контракта есть возможность поступить в вуз вне конкурса. Все это создает достаточно хороший стимул для ребят на три–пять лет связать свою жизнь с Вооруженными силами.

Самое страшное, что произошло за 1990-е годы и начале 2000-х, – это то, что мы растеряли людей, где-то прервались семейные офицерские традиции. В течение двух лет в военные училища вообще не было набора. И исправить это в один момент будет очень сложно.

Тень Кудрина

ВЗГЛЯД: Как бы вы оценили госпрограмму вооружений в сумме 20 трлн рублей, принятую до 2020 года? Нужно ли нам такое оружие и столько? Дискуссию по этому поводу возобновил после своей отставки Алексей Кудрин...

И. Б.: Мы слишком богаты природными ресурсами, и современный мир – это век глобальной конкуренции. Мы не можем позволить себе, чтобы наши вероятные партнеры-оппоненты усомнились в возможности Российской Федерации отстоять свои интересы, в том числе путем применения Вооруженных сил. Такой тезис может быть немного громким, но сильной стране нужна сильная армия. Не будет сильной армии – не будет сильной страны. Я в этом убежден.

Другое дело, что госпрограмма вооружений должна не только способствовать поступлению современных образцов вооружений и боевой техники, но и генерировать научно-технические разработки и идеи, в том числе для гражданской экономики, чего, к сожалению, не происходило в Советском Союзе.

Если брать зарубежный опыт, например США, то ВПК там очень часто становится источником научно-технической революции, различных ноу-хау, которые потом используются американскими компаниями в гражданской жизни. Если это произойдет, то нагрузка на государственный бюджет не будет столь ощутимой и тяжелой.

Деньги надо использовать рационально, чтобы до минимума была сведена коррупционная составляющая. Чтобы меньше было лоббизма при распределении гособоронзаказа, а больше здравого смысла.

Московский институт теплотехники, создатель «Булавы», никогда не занимался созданием ракет морского базирования. А институт, который всегда этим занимался, влачит жалкое существование. Как я считаю, все это – элементы нездорового лоббизма. Они приводят к сумасшедшим дополнительным расходам из федерального бюджета и нерациональному использованию средств, выделяемых на гособоронзаказ. При его реализации надо в большей степени ориентироваться на нашу оборонку, но во всем должен быть баланс.

Там, где мы отстали на десятилетия, а Вооруженные силы нуждаются в современных образцах уже сейчас, нет ничего зазорного, если мы купим такое оружие за рубежом. Но только в тех случаях, когда наш ВПК не в состоянии сделать это.