− Как вы считаете, почему кризис так тяжело сказался на Латвии?
− В основе проблемы лежали ложные ожидания непрерывного роста на протяжении многих лет и даже десятилетий. Мы очень радовались значительному росту ВВП за последние три года до кризиса и гордились им. И, конечно же, причина в том, что проблема возникла одновременно с приходом экономического кризиса. Нам не у кого было занять денег, и мы были в одном шаге от дефолта. Но нам удалось справиться с этой ситуацией. Мы создали программу на три−четыре года, прошло уже полтора. Мы немедленно получили помощь от МВФ и ЕС, что на тот момент было очень важным для нас, и сейчас мы можем утверждать, что экономическая ситуация стабильна. Конечно же, нам хотелось бы видеть большие показатели роста, но банковская система, финансовая система стабильны. Что касается требований к капиталам банков, то существует значительный резерв, согласно критериям документа Базель II. Таким образом, мы с нетерпением ждем восстановления экономики.
Латвия никогда не поддерживала фашизм или нацизм. Здесь нет места этой идеологии. Ей не было здесь места ни в 30-е, ни в 40-е годы
Мы все прекрасно понимаем, что основная цель – стабилизация финансовой системы и экономики – достигнута, но задача восстановления экономики и возобновления роста еще не выполнена. Таким образом, предстоящие годы очень важны для латвийской экономики. Но я абсолютно уверен, что раз мы прошли через самый критический период и преодолели самый тяжелый кризисный год, мы сумеем все преодолеть, и Латвия вновь будет успешной.
− Можно ли утверждать, что Латвия вынуждена отложить планы перехода на евро из-за все усугубляющегося кризиса в Европе?
− Мы не собираемся менять планы из-за того, что что-то произошло где-то там в Европе. Переход на евро не является основной целью. Основная цель – сделать нашу экономику устойчивой. А это значит, что мы должны быть уверены, что наша экономика жизнеспособна, стабильна и демонстрирует устойчивый рост, и в 2014 году мы планируем переход на евро. Мы надеемся, что остальные европейские государства также приведут свою экономику в соответствие с эталонными критериями. Вопрос не столько в том, быть или не быть. Вопрос в том, насколько сильна и устойчива наша экономика.
− Есть ли у вас какие-либо опасения за свою страну как за молодого члена Евросоюза?
− Мне не нравится разграничение на новых и старых членов, больших и маленьких, ведь Евросоюз создавался для того, чтобы стать общим рынком для 500 миллионов человек, и каждый должен оказаться в выгодном положении. А для небольшой и открытой экономики, такой, как Латвия, очень важно быть частью европейского рынка. Это очень важно. Да, момент некоторой эйфории присутствовал: каждый пытался дотянуться до уровня крупных государств, старых членов ЕС. Тогда можно было оперировать такими критериями, как старые и большие. Но сейчас, когда настал кризис, для нас стало также очень выгодным быть членами ЕС, ведь помощь была эффективной и быстрой.
− Какие основные преимущества членства Латвии в Евросоюзе вы можете назвать?
− Люди склонны забывать о том, что было в прошлом, и о тех недостатках, которые были до того, как мы вступили в ЕС, и сейчас свободный приток капитала, товаров и услуг, а также свобода перемещения в Шенгенской зоне воспринимаются как само собой разумеющееся.
− Уступая власть Брюсселю, не обеспокоены ли вы потерей суверенитета? Какую выгоду вы получите от большей европейской интеграции?
− Вопрос о суверенитете очень важен для каждого гражданина, и до вступления в ЕС обеспокоенность была очень сильной. Сейчас, шесть лет спустя, если вы спросите граждан, чувствуют ли они утрату суверенитета, они ответят, что нет. По сути, все наши интересы как суверенного государства мы можем продвигать в рамках Евросоюза.
− На прошлой неделе 88-летнему гражданину России и бывшему партизану Василию Кононову отказали в компенсации в Страсбурге, а в Латвии он был назван преступником. Как можно сегодня называть преступником человека, который боролся с фашизмом?
− Суд вынес свое решение, и мы должны уважать это решение. Не думаю, что стоит как-то особенно комментировать этот вопрос. Если человек признан виновным, то он преступник. Возможно, в этом есть определенный символизм, но мы должны уважать решение суда.
− Лично вы считаете его преступником?
− Считаю, что, во-первых, это пожилой человек. А во-вторых, он жертва войны. Войны обычно начинают диктаторы, и я очень рад, что в XXI веке войн и жертв военных действий стало на порядок меньше.
Для небольшой и открытой экономики, такой, как Латвия, очень важно быть частью европейского рынка
− В марте прошлого года латвийские ветераны, члены СС, прошли маршем по Риге и почтили память павших товарищей. Это вызвало критику в некоторых странах: событие было воспринято как знак того, что фашизм все еще жив в Европе. Каково ваше личное отношение к этому?
− Латвия никогда не поддерживала фашизм или нацизм. Здесь нет места этой идеологии. Ей не было здесь места ни в 30-е, ни в 40-е годы, и никогда после того, как существование фашизма было прервано 65 лет назад. Поэтому это ошибочное представление. Это тоже пожилые люди, и они не являются носителями идеологии нацизма. Мы живем в демократическом государстве, в котором существует свобода собраний. И если бы существовал хоть малейший намек на нацистскую или фашистскую идеологию, то подобное собрание сразу же было бы запрещено. Но суд постановил, что это мирное собрание людей и что они не являются носителями нацистской или фашистской идеологии. Поэтому не вижу в этом никакой проблемы. Нужно относиться к этому как к свободе волеизъявления.
− На протяжении последних двух веков русские являются одной из крупнейших национальных диаспор в Латвии, но напряжение между ними и латвийцами сохраняется. Что можно сделать, чтобы предотвратить дальнейшее ущемление прав русского населения Латвии?
− Мы должны оценить последние двадцать лет нашей истории. Это история успеха или провал? Если мы посмотрим на последние двадцать лет, то увидим, что те проблемы, о которых вы говорили, напряжение и так далее – они отсутствуют. Мы разрешили много проблем. Ведь этнические меньшинства в Латвии − это не только русские. У нас есть украинские меньшинства, поляки, евреи, белорусские этнические группы, литовцы, эстонцы. Наше общество не распадается. Посмотрите на латвийский парламент: 25% парламентариев в нем представляют русских. У нас живут поляки. Я считаю, что это успех и что мы должны поделиться его историей с остальным миром. У нас нет русских или польских кварталов наподобие чайна-таунов, если такая аналогия уместна. Мы – единое сообщество, но у наших граждан есть полное право на культурную независимость. Право быть этническим русским, грузином, евреем. Это наш успех. У него есть объяснение: основой нашей политики всегда были права личности, право человека на выбор. У человека есть право выбирать для себя занятие. А латвийское правительство гарантирует то, что эта свобода выбора будет защищена.
− Исторически у России с Латвией всегда были сложные отношения, и заявления о том, что нужно переписать историю, которые мы сейчас часто слышим, не помогают эти отношения улучшить. Что можно сделать, чтобы история снова стала делом историков, а не политиков?
− Посмотрите на последние три−четыре года. Мы многого добились: был подписан договор о границе. Каждые полгода проходит заседание нашей межправительственной комиссии. Нами уже подписано множество договоров, и в этом году должны быть подписаны еще несколько. В этом году у меня были хорошие встречи с президентом Дмитрием Медведевым и премьер-министром Владимиром Путиным. Я приезжал в Москву на 9 мая и с нетерпением жду первого официального визита в Москву. Я надеюсь, что это случится в этом году. Итак, мы многого добились за последние пять лет. Мы улучшили наши отношения в соответствии с нашим виденьем будущего российско-европейских отношений и отношений между Россией и НАТО. Мы сделали многое, но мы не должны останавливаться. Совершенствованию нет предела.
− В некоторых кругах в России бытует такое мнение: что бы ни сделали русские, они все равно никогда не понравятся латвийцам. Что сделать русским? Как бороться с предрассудками?
− Очень легко создать образ врага или кого-то, кто не нравится, пользуясь слухами, сказками и так далее. Это и происходит. Чтобы был создан положительный образ соседа, нам нужно что-то сделать вместе. Получить удовольствие от сотрудничества. Раньше безопасность обеспечивалась системой сдержек и противовесов. Уравновешивалось количество боеголовок, ракет. Сегодня этому принципу следует изменить. Безопасность должна основываться на сотрудничестве. Наподобие того, что мы делаем в Европе. Мы не боимся друг друга. У нас нет негативного представления друг о друге. Мой разговор с любым европейским лидером обычно начинается с того, что у наших стран очень хорошие двусторонние отношения, и мы успешно сотрудничаем в рамках ЕС. Это возможно. Мы должны стремиться к этому в отношениях Европы с Россией, Латвии и России.