− Федор Александрович, Евросоюз получил от России проект соглашения по отмене виз. Это шаг вперед? Какой реакции ждать от Брюсселя?
− Это весьма умеренный шаг вперед. Политической готовности к отмене виз пока нет, прежде всего с европейской стороны. Но если быть предельно откровенным, я думаю, что если вопрос встанет в практической плоскости, то и с российской стороны будет много вопросов. К примеру, от Федеральной службы безопасности. Так что пока это больше символический шаг.
C введением биометрического паспорта виза превращается в чистую формальность
− Россия дает понять, что тема отмены виз для нее очень важна.
− Для России эта тема становится более приоритетной в практическом плане, чем семь−восемь лет назад, когда этот вопрос был впервые поднят. Движение в этом направлении будет происходить, прежде всего, по той причине, что если быть предельно конкретным, то с введением биометрического паспорта виза превращается в чистую формальность. Сама эта бумажка, которая наклеивается на паспорт, – чистая формальность.
Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов (фото: РИА "Новости") |
− Почему?
− Потому что биометрический паспорт – это попадание в компьютер – российский, европейский или шенгенский – раз и навсегда. После чего, если, скажем, та или иная страна не хочет пускать какое-то лицо на свою территорию, она может отказать без всяких причин, как это часто и делается. Сама виза, процедура получения необязательны. В перспективе этот вопрос будет решаться лет пять и, может быть, даже будет решен. Но пока реальных сдвигов нет.
− Президент сказал, что не надо политизировать вопрос отмены виз. Кто этим занимается в ЕС?
− В принципе, визовые вопросы – компетенция внутренней политики шенгенской зоны, но там занимаются как раз практическими вещами. Что касается политизации, я бы не сказал, что есть какие-то конкретные очаги. Например, пару лет назад финские ученые провели исследование по поводу отношения к безвизовому режиму в разных странах. И те страны, которые мы считаем наиболее антироссийски настроенными, наподобие Эстонии или Польши, они как раз, поскольку сталкиваются с приграничной торговлей и большим потоком перемещения, готовы к безвизовому режиму гораздо больше, чем Германия.
Так что здесь прямой зависимости от страны нет. Другое дело, что общая психология Брюсселя – безвизовый режим как некая награда России. А награда должна быть за что-то. Вот когда эта психология изменится, когда станет понятно, что безвизовый режим выгоден той и другой стороне, то будет явный прогресс.
− Медведев также рассказал, что в Евросоюзе не спешат отменять визы из-за нашей истории. Что настораживает ЕС в истории России?
− Не знаю, что их настораживает в нашей истории. Общее подозрение в адрес России как страны непредсказуемой и как бы экспансионистки настроенной, да, это было, есть и, думаю, будет. Но, честно говоря, я не уверен, что это имеет отношение к безвизовым проблемам.
− В итоговом совместном заявлении говорится, что Россия и Евросоюз стали партнерами в модернизации экономик и обществ. Когда эти новые механизмы реально заработают и что для этого нужно делать?
− Думаю, что механизмов никаких не предусмотрено. Это декларативное заявление о поддержке. Реальная модернизация российских отраслей будет происходить с опорой на партнерство с отдельными странами: Германия, Дания, Польша, да кто угодно. А это рамочное заявление будет некой оболочкой. Не Евросоюз в целом будет этим заниматься, а конкретные страны и компании на основе своих интересов и интересов России.