Введение Совбезом ООН очередных санкций против Ирана за нежелание сделать свою ядерную программу более прозрачной не отразится на экономических связях между Москвой и Тегераном. В таком ключе выступили российские политики, специализирующиеся по внешней политике.
Данный проект резолюции не бьет по существующим контрактам России и Ирана
Глава думского комитета по международным делам Константин Косачев, который на этой неделе успел назвать согласованные СБ ООН антииранские санкции «победой здравого смысла», считает, что в случае вступления этих мер в силу сотрудничество России и Тегерана в военной сфере и атомной энергетике не изменится. Он напомнил, что Москва поставляет Тегерану оборонные, а не наступательные вооружения, к классу которых относятся и зенитно-ракетные комплексы С-300.
Ситуация вокруг ядерной программы Ирана резко обострилась после заявления в начале февраля президента республики Махмуда Ахмадинежада о том, что Тегеран произвел первую партию обогащенного до 20% урана и развил потенциал для производства урана с более высокой степенью обогащения. Он также рассказал о планах утроить в недалеком будущем производство низкообогащенного урана.
Однако недавно Тегеран принял давно предлагаемую ему схему обменивать свой уран на готовое топливо. Если слова Ирана не разойдутся с действительностью, то он отдаст свой низкообогащенный уран Турции. При этом от собственных усилий в производстве ядреного топлива исламская республика не отказался, что, вероятно, и привело Совбез к компромиссу, благодаря чему Россия и Китай – главные противники санкций – присоединились к остальным участникам.
Между тем Косачев не исключает, что анализ, проведенный Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ), сможет установить истинные цели Ирана. «Именно они (эксперты МАГАТЭ), а не политики должны вынести заключение о том, насколько прозрачным будет процесс проводимых Тегераном работ в области атомного строительства, – сказал Косачев «Интерфаксу», – а также гарантировать полную уверенность в том, что эти работы носят невоенный характер».
Если Совбез в конечном итоге примет санкции, то, отметил Косачев, в документе не будет положения «об угрозе применения военной силы, а также введения санкций в энергетике». Сейчас возможность введения санкций предусматривает лишь ограничение поставок отдельных видов вооружения и проведения определенных банковских операций, а также сдерживание в сфере высоких технологий.
С позицией Косачева согласен его коллега из Совета Федерации Михаил Маргелов. Он также считает, что санкции не отразятся на существующих контрактах между Россией и Ираном. «Данный проект резолюции не бьет по существующим контрактам России и Ирана», – сказал сенатор по поводу перспектив введения запрета на поставку Россией Тегерану С-300.
Он назвал Россию «ответственным продавцом любой своей продукции на внешних рынках» и заверил в ее незаинтересованности в милитаризации региона. А что касается самих возможных санкций, то они не «парализующие» и не «удушающие». «Речь идет только о тех неизбежных мерах, которые могут потребоваться, если Иран не станет играть по правилам МАГАТЭ», – сказал Маргелов.
С оценкой российских политиков по поводу антииранских санкций в чем-то согласился экс-госсекретарь США Генри Киссинджер. Но это его больше всего и раздражает, так как подобные санкции, по его словам, «пустая трата времени». Он убежден, что после их принятия Белый дом поставленных перед собой целей не достигнет, Иран продолжит идти к ядерной бомбе.
Как пишет The Washington Post, с такими словами он выступил на обеде в Центре имени Никсона. Единственное, на что способны эти санкции, так это «утомить» режим аятолл.
При этом близкий нынешней администрации Киссинджер намекнул, что американцы не намерены искать дополнительные рычаги давления на Тегеран и тем более не станут объявлять ему войну, потому что есть иные эффективные способы «изоляции Ирана», не уточнив, какие именно.