– В воскресенье прошли выборы в заксобрания восьми регионов. Во всех волостях большинство голосов завоевала «Единая Россия», кроме того, депутатами стали представители трех оппозиционных парламентских партий. Насколько ожидаемы оказались такие результаты?
Думаю, к осени можно будет понять, какие новые эффективные инструменты работы с избирателями изобрели оппозиционеры
– Вполне ожидаемы. Некоторые эксперты утверждали, что всплеск протестной активности приведет к падению результатов «Единой России», но эти прогнозы не оправдались. Мне они изначально казались не очень объективными. Так что для меня ничего неожиданного в опубликованных результатах нет.
– С наименьшим перевесом единороссы победили в Свердловской области. Если в других регионах их выборный «счет» зашкаливает за 50%, то здесь партия власти набрала 39,79% голосов. С чем это связано?
– Свердловская область традиционно отличается тем, что там высок уровень голосования против власти как таковой. Эта особенность проявлялась во все времена. Таким образом, можно смело говорить о специфике региона. С другой стороны, могло сыграть роль ситуативное снижение поддержки на фоне роста оппозиционной активности. Также мы наблюдаем явное ослабление административного давления. Не думаю, что свердловский результат – это тенденция. В других регионах единороссы показали совершенно иные результаты. А Свердловская область с начала 90-х годов имеет репутацию либерального региона. Демократические силы в их разных наименованиях всегда получали здесь хорошие проценты. И население склонно очень критично относиться к власти в целом. Есть регионы, которые склонны к провластным голосованиям, скажем, национальные республики. А Свердловская область у нас «форпост либерализма». Мы видим, что здесь все оппозиционеры уверенно преодолели избирательный барьер. Это специфика региона, традиция голосования против власти.
– То есть особой заслуги оппозиционеров здесь нет?
– Говорить о том, что оппозиционеры провели яркие запоминающиеся стильные кампании, можно только в отдельных случаях. Скажем, ЛДПР мощно агитировала в Рязани. Коммунисты старались выступить ударно на Алтае и в Воронежской области. Но в целом имело место снижение административного давления. Поэтому говорить о поражении «Единой России» не стоит так же, как не стоит говорить о впечатляющих успехах оппозиции. Думаю, к осени можно будет понять, какие новые эффективные инструменты работы с избирателями изобрели оппозиционеры. На этих выборах мы ничего подобного не увидели.
– Накануне выборов социологические опросы отдавали выборное серебро ЛДПР. Но сейчас мы видим, что второе место снова уверенно занимает КПРФ. А ЛДПР в основном претендует на бронзу…
– Это не удивительно. Конечно, у коммунистов есть проблема с обновлением кадров, обновлением идеологии, но из всех оппозиционных партий у КПРФ самый устойчивый электорат. Электорат коммунистов – пенсионеры – очень дисциплинирован. Кроме того, многие голосуют за КПРФ потому, что привычка к оппозиционному голосованию у людей есть, а альтернативных ярких оппозиционных фигур нет. И избирателям остается только высказываться в пользу КПРФ. Так что в целом второе место – не заслуга коммунистов, которые могли бы провести активную кампанию, а сложившаяся электоральная традиция. Целевая аудитория КПРФ есть во всех регионах, поэтому они стабильно выступают на региональных выборах в течение многих лет. Другое дело, что ресурс этот изнашивается. И если КПРФ продолжит эксплуатировать свои традиционные идеи, не предлагая новых, то через несколько лет мы увидим снижение их поддержки.
– В Иркутске, где на выборах мэра победил кандидат от КПРФ Виктор Кондрашов, тоже сыграла роль привычка горожан к протестному голосованию?
– Нет, там сыграл роль типичный для некоторых регионов фактор – внутриэлитная раздробленность и высокая конфликтность элит. В Иркутской области местные выборы традиционно проходят очень тяжело. «Единая Россия» выдвинула кандидатом в мэры человека, который в Иркутске не жил. Это сыграло негативную роль. Ставка на эту фигуру изначально была сделана неверно. Экс-мэра Братска Сергея Серебренникова восприняли как чужого, и никакая агитация не смогла переломить этот тренд. И коммунистам не пришлось прилагать больших усилий для победы своего кандидата. Они позиционировали Кондрашова как «своего», местного, знакомого, в качестве альтернативы «чужаку». И оппозиция «свой – чужой» сработала. При другом кадровом выборе единороссов результат мог бы быть иным. А так кампания получилась конфликтной, противоречивой. Ситуации, которые приводят к расколу элит, всегда играют против партии власти. В таком конфликтном регионе, как Иркутская область, где пересекаются интересы многих бизнес-групп, где есть целые группы влияния в местном парламенте, борьба элит проецируется и на муниципальный уровень. И там не стоило так рисковать в выборе кандидата.