− Были ли, на ваш взгляд, в этом году у Украины какие-то серьезные внешнеполитические прорывы?
− Действий, которые бы свидетельствовали о креативной работе МИДа как инициативной структуры, я в прошедшем году не заметил. Более того, есть за что упрекнуть.
Украина постоянно мечется между просьбами, выпрашиваниями и национальными амбициями
В частности, очень пикантная ситуация сложилась в связи с подготовкой и подписанием Брюссельской декларации, связанной с газовым сектором. Не секрет, что содержание этого документа было достаточно критично воспринято нашими российскими партнерами. Есть подозрение, что документ готовился без должного согласования с Кабинетом министров в целом. Такого рода подход к организации крупных событий наоборот говорит о том, что МИД присуща практика непрозрачной деятельности. В целом, мне кажется, год стандартный, ординарный, и прорывов, за которые можно было бы благодарить МИД, не произошло.
− Почему?
− Потому что проблема не в МИДе, спрашивать нужно с главы государства и правительства. Целый ряд стратегических направлений, которым должно было бы способствовать украинское внешнеполитическое ведомство, оказались либо иллюзорными, либо плохо просчитанными. Достаточно вспомнить противоречивую украинскую энергетическую политику. Договор с Россией после газовой войны, затем Брюссельская декларация, потом сложный переговорный процесс с Москвой, связанный с порядком уплаты и выполнением обязательств, пикирование с российской стороной вокруг разных вопросов вплоть до дебатирования о персоне нон-грата. Очень нелицеприятные оценки украинской политики и со стороны европейской дипломатии.
Президент Центра социальных исследований «София» Андрей Ермолаев (фото: radiomayak.ru) |
− Если говорить о российском направлении внешней политики, то во вторник Виктор Ющенко заявил, что вопрос улучшения отношений Украины и России лежит в «плоскости демократизации РФ». Мол, у нас разные курсы, разные системы ценностей, и он будет «подавать руку российскому руководству, не склоняя головы»… Проблема все-таки в чем? В Ющенко или в ценностях?
− Украинскому руководству никто не мешает подписывать многомиллиардные контракты с Ираком, несмотря на сложную ситуацию в этой стране. Украинские политики подчеркивают сближение с Китаем – государством, являющимся комбинацией бюрократического капитализма с коммунистической идеологией и рыночной экономикой. И в этом смысле Россия – одно из многих корпоративных государств. И я не считаю проблемой украинско-российских отношений разные системы ценностей. Проблема не в том, как организована политическая система в России, а в том, что Россия проводит более эффективную и последовательную политику своих национальных интересов. А вот Украина постоянно мечется между просьбами, выпрашиваниями и национальными амбициями. Это наша проблема, а не проблема России. Проблема не в режиме российской власти, а в последовательности украинской внешней политики.
− Как в следующем году будут развиваться украинско-российские отношения?
− Они не рождаются с понедельника на вторник по наитию. Отношения отображают живую повседневную реальность, которая весьма изменчива. На улице не 1993−1994 годы, когда рождались идеи экономического союза СНГ, когда обсуждались вопросы совместных промышленно-финансовых групп, когда уместно было слово «кооперация». На дворе 2010 год.
Реализован и начинает функционировать проект ЕЭП, только в урезанном виде без участия Украины. В России довольно высокими темпами идет экономическая перестройка, через пень-колоду с точки зрения эффективности, но тем не менее. И среди задач, которые решаются, – создание внутренних замкнутых циклов производства, и это уже сказывается на украинской промышленности, которая все больше теряет связи с российской промышленностью. В частности, это касается машиностроения, оборонного комплекса. Россия все больше погружается в крупные интеграционные программы сотрудничества с Евросоюзом в энергетике, в промышленности и торговле, с Ближним Востоком в добыче энергоресурсов. Короче говоря, Россия меняется, и для Украины она еще менее понятна и известна, чем она была даже пять−семь лет назад.
А соответственно меняются и отношения. Они становятся все более прагматичными, все более жесткими. В информационном пространстве еще сохраняется некая ностальгическая риторика, но это все дань прошлому. На самом деле в плане экономики, геополитической конкуренции мы становимся все более чужими.
Двери Евросоюза для Украины никогда и не открывались. Максимум, что открывалось, это раздаточное окошко
Поэтому вопрос 2010 года очень прагматичен. Либо Украина сама инициирует очень серьезный разговор с Россией о совместном будущем: как строить отношения, каковы будут общие интересы в сфере экономики, науки, культуры, образования для сохранения общего социогуманитарного пространства. Либо каждый движется своим курсом, и отношения становятся не просто холодными, но и откровенно конкурентными.
И особенность этой ситуации в том, что Россия в ней более определена, ее политика лучше отстроена, нежели у Украины. На примере ЕЭП скажу, если в прошлом году это были разговоры, в этом ЕЭП – реальность. Если раньше Украина могла рассуждать − участвовать ей или не участвовать, то сейчас ей придется решать другую проблему – присоединяться или формировать какие-то особые отношения с ЕЭП, созданным на базе ЕВРАЗЕС.
Думаю, 2010 год будет очень сложным. К тому же, нужно учитывать, что Украина еще не вышла из экономического кризиса, нет у нее ответов и на многие вопросы. В частности, какие отрасли, какие направления, связанные с экспортом, производством, технологиями останутся приоритетными, а какие будут терять свои позиции, на что делать ставку, куда привлекать инвестиции, каковы будут точки соприкосновения с российскими интересами в этом плане. Без этого диалога будущее выглядит очень туманным.
#{interview}− Еще одно стратегическое направление Украины – Европейский союз. Ющенко заявляет, что в настоящее время двери ЕС «серьезно закрыты». В Брюсселе подтверждают, что не собираются принимать Украину даже в очень далеком будущем. Нынешняя власть приложила к этому руку, или на такой ход событий повлияли объективные факторы?
− Я считал и считаю, что двери Евросоюза для Украины никогда и не открывались. Максимум, что открывалось, это раздаточное окошко. Нужно, наконец-то, честно признать, что страны − лидеры Евросоюза никогда не смотрели на Украину как на важного стратегического партнера, за которого нужно бороться, которого нужно срочно привлекать. Для стран Евросоюза принципиально важно было реализовать стратегию, которая закладывалась еще в 70-е годы, − от кооперации к созданию европейской государственности.
Для того чтобы этот процесс был максимально бесконфликтным, учитывались все геополитические риски – и распад СССР, и сложное положение в Центральной Европе, поэтому многие страны даже не приглашались, а втягивались в Евросоюз, а с некоторыми странами заигрывали, чтобы не допускать ненужного напряжения, чтобы не допускать ненужных конфликтов. Вот такое заигрывание было и с Украиной. Сейчас, когда в условиях глобального кризиса Лиссабонский процесс существенно ускорился и Европа входит в этап государственнического развития как новое молодое мега-государство, дверей как таковых уже нет. Есть более сложная система коммуникаций.
Украине очень сложно в этой ситуации, поскольку она единственная страна, которая не определилась. У нее на Западе есть молодой агрессивный субъект – Евросоюз. И есть серьезно изменяющийся партнер на Востоке – Россия. Вызовов очень много, и есть над чем думать.
− Как большой успех украинской внешней политики преподносится недавнее присоединение Украины к Европейскому энергетическому сообществу. Вы не считаете это прорывом?
− Глава государства и дипломаты говорят птичьим языком. На самом деле европейская энергетика проходит этап очень мощной концентрации и централизации. За плечами современной европейской энергетической системы стоят огромные капиталы и самые могущественные компании на европейском рынке, которые намерены создать единую, открытую для капитала и инвестиций систему энергетических коммуникаций – поставок, производства, продажи. Эта система будет постоянно двигаться по пути расширения. В этой связи интересен наш потенциал как производителя электроэнергии, как проводника, связывающий ресурсные страны с европейским потребителем. Причем, подчеркну, интересна не Украина как государство, а украинский энергетический ресурс – коммуникации, компании, инфраструктура. Так что это перераспределение влияния на энергетическую инфраструктуру и энергетический ресурс. Не более и не менее.
− И еще одно направление – НАТО. Виктор Ющенко обещает, что первый референдум, который проведет Тимошенко в качестве президента страны, будет о невступлении Украины в НАТО. То же самое он ожидает от президента Януковича. А как вы считаете, действительно ли после президентских выборов Украина откажется от своих планов по вступлению в евроатлантический блок?
− Думаю, что Украина и в ближайшей и в отдаленной перспективе в евроатлантические структуры входить не будет. И это не связано с личностью будущего президента.