− Перед тем как отправиться в Первопрестольную, глава МИД Великобритании Дэвид Милибэнд заявил, что собирается «перезагрузить» российско-британские отношения. Эти слова – дань дипломатической моде, которую ввели США, или лед между Москвой и Лондоном действительно начал таять?
− Надеюсь, что это не дань моде, потому что отношения России с Великобританией очень заметно отличаются от отношений России с другими западными странами, причем в худшую сторону. У руководства Великобритании на каком-то этапе сложилось ощущение, что своей артикулированной жесткостью по отношению к России оно осуществляет некую общую магистральную стратегическую линию. Но если это и было правильно для Лондона в прежние времена администрации американского президента Джорджа Буша – хотя у меня даже в этом есть большие сомнения, то сейчас данная политика явно выпадает из общих тенденций. Представляется, что руководство Великобритании трезво оценивает картину и понимает, что оно «пережало» в своих прежних радикальных позициях по отношению к России. Если это так, то в наших отношениях возможны перемены к лучшему, Россия к ним всегда была готова. Ухудшение отношений происходило не по нашей инициативе. Так что нормализация диалога с нашей стороны будет воспринята с готовностью.
Проводить расследование по делу Литвиненко должны не политики, а эксперты
− Какие проблемы не дают Москве и Лондону нормально общаться?
− Честно говоря, по-настоящему серьезных проблем я не вижу. Они во многом наносные. Да, есть известные сюжеты с экстрадицией из Великобритании ряда людей, к которым имеет вопросы российское правосудие, и с экстрадицией из России человека, который интересен британским правоохранительным органам, есть разногласия по вопросам текущего сотрудничества и по статусу Британского совета в России... Я не хочу преуменьшать значение этих вопросов. Но ни один из них я не считаю непреодолимым препятствием к тому, чтобы в прочих областях наши отношения развивались позитивно и поступательно. В диалоге любых стран всегда есть дилемма: проблемы должны или не должны мешать сотрудничеству? Мы сталкиваемся с этим в наших отношениях с США, Японией, Польшей и, конечно, Великобританией. И каждый раз Россия ясно дает понять партнерам, что готова к сотрудничеству, невзирая на разногласия. А, например, Япония в прежние годы делала прямо противоположный выбор. Сейчас, правда, она все чаще демонстрирует политику, аналогичную российской. То же самое происходит и с США при Обаме. Я надеюсь, что и наши отношения с Великобританией ждет подобный поворот. Они этого заслуживают.
− Есть мнение, что отсутствие нормального российско-британского диалога бьет по репутации Великобритании, а не России…
− В ненормальных отношениях – а российско-британские отношения в нынешнем виде я не могу считать нормальными – страдают все стороны. Это ситуация упущенных возможностей. И вопросы международно-репутационные: кто выглядит лучше, кто хуже – в данном случае вторичны. Первично то, что Великобритания − одна из лидирующих, влиятельнейших, мощнейших европейских держав, с которой мы пока не можем наладить полноценное экономическое, научно-техническое, культурное сотрудничество. Мы могли бы сделать кратно, в разы больше, если бы не зациклились на наших проблемах. Когда я говорю «мы», то имею в виду обе стороны, но еще раз подчеркну: по моему глубокому убеждению, «заело» с британской стороны. При всех наших претензиях к Великобритании по ситуации, связанной с экстрадицией Бориса Березовского, с выдачей Ахмеда Закаева, по некоторым другим сюжетам мы никогда не выдвигали эти проблемы на первый план. Нам же экстрадицию депутата Лугового ставят чуть ли не в качестве минимально возможного условия дальнейшего развития российско-британских отношений в любых сферах. Это неправильно. Это ошибка британской стороны. Но, боюсь, что от этой ошибки страдает не только Великобритания, но и Россия.
Мы никогда не выдвигали претензии по поводу Березовского и Закаева на первый план
− Во время нынешнего визита в нашу столицу Дэвид Миллибэнд намерен встретиться не только со своим российским коллегой Сергеем Лавровым, но и с отечественными правозащитниками. Не поднимется ли после этого волна критики в сторону российской демократии, с помощью которой Лондон попробует «надавить» на Москву?
− Я считаю, что опыт последних нескольких лет в российско-британских отношениях должен был четко показать британской стороне, что давить на Россию бесперспективно. И это главный вывод, который британская сторона либо уже сделала, либо должна сделать в обозримом будущем для того, чтобы наши отношения пришли в норму. Поэтому я надеюсь, что встреча с правозащитниками − шаг, который больше ориентирован не на российское, а на британское общественное мнение. Оно во многом сконцентрировано на политической ситуации в России, и Милибэнд не может оставить этот факт без внимания, если не хочет по возвращении нарваться на мощную критику внутри страны. Так что думаю, это тактический ход, а в основе сегодняшних переговоров лежит все-таки стремление перевернуть страницу и приступить к выстраиванию нормальных отношений с Россией.
− Как может разрешиться конфликт с выдачей депутата Андрея Лугового британской Фемиде?
− В данном вопросе для меня все очевидно. Конечно, не по сути, а по форме. Выдачи не будет, поскольку это запрещено российской Конституцией. Прежние заявления господина Милибэнда о том, что России придется поменять свою Конституцию, я даже комментировать не хочу в силу их абсурдности и абсолютной неприемлемости. Так что тут есть только два пути: либо эту тему просто закроют, либо ее по-прежнему будут использовать для того, чтобы удерживать российско-британские отношения в заложниках данной проблемы. Я надеюсь, что выбор будет сделан в пользу первой альтернативы. Разумеется, многие моменты в деле Литвиненко требуют прояснения. И Россия не меньше Великобритании заинтересована в том, чтобы здесь не осталось никаких белых пятен. Более того, мы готовы к полномасштабному сотрудничеству в данном вопросе. Но проводить расследование должны не политики, а эксперты. Решить эту проблему можно только экспертным путем. Эксперты должны встречаться, обмениваться сведениями. Ведь мы до сих пор не знаем, какие факты навели британцев на мысль о причастности Лугового к убийству Литвиненко. Если они есть, то мы с ними разберемся. Но для этого надо знать, с чем, собственно, разбираться. Другими словами, мы можем и дальше ходить по замкнутому кругу или разорвать этот круг. Это опять же выбор британской стороны. Она должна его для себя сделать.