В понедельник Рабочая партия Курдистана (РПК), лидер которой Мустафа Оджалан с 1999 года сидит в турецкой тюрьме, объявила о готовности прекратить вооруженную борьбу и решить свои противоречия с Турцией путем переговоров. К такому решению курдских сепаратистов подтолкнули удары, в январе и феврале нанесенные турецкой авиацией и армией по курдским базам в Ираке.
Политика силовой модернизации, проводимая почти столетие, так и не проникла в толщу общества
Переговоры – дело долгое, и результат их не обязательно будет позитивным. Тем не менее сама готовность курдских лидеров прекратить воевать и перейти к переговорам уже может рассматриваться как большой успех Турции. Причем именно турецких военных, настоявших на применении силы.
Вряд ли можно считать случайностью то, что в этот же день в самой Турции был сделан важный шаг, направленный на изменение политического режима. Конституционный суд республики принял к рассмотрению обращение генпрокурора страны о запрете правящей Партии справедливости и развития. Умеренно-исламистскую ПСР обвиняют в стремлении навязать стране режим шариата.
Если КС согласится с прокуратурой, то окажется, что парламент и правительство страны контролируются запрещенной организацией. На фоне же успехов армии, традиционной влиятельной и жестко антиисламистской, вряд ли кто-то осмелится оспорить судебное решение. Следовательно, исламистам придется отдать власть. Причем отдать тем, кого поддержит армия.
В новейшей истории Турции такие случаи бывали неоднократно. После того как в 1918 году рухнула Османская империя, военные во главе с генералом Мустафой Кемалем (впоследствии получившим почетное имя Ататюрк – «отец турок») взяли власть и железной рукой повели страну по пути строительства светского государства. Они прилагали все усилия, чтобы Турция перестала быть традиционной и мусульманской, а стала современной и секулярной.
Кемалистская политика привела к зримым успехам. Бывшая империя значительно вестернизировалась, мусульманская религия была отодвинута на обочину общественной жизни. Понемногу стал приходить и экономический успех. В начале 60-х Турция даже сделала заявку на вступление в Европейское сообщество…
Однако позднее выяснилось, что успех этот был во многом внешним. Когда вслед за европейскими экономическими и культурными образцами турки начали внедрять западные политические институты, оказалось, что традиционное общество и традиционные ценности никуда не делись. Поворот к демократии вывел на авансцену политической жизни исламистов, которые стали побеждать на выборах.
Чтобы удержать страну на пути, начертанном Ататюрком, турецким военным несколько раз пришлось взять на себя роль корректоров народного выбора. Военные перевороты преграждали путь к власти сторонникам исламской ориентации. Однако к концу ХХ века такие методы политической регулировки вошли в противоречие с европеистскими чаяниями турецкой элиты. Страна, управляемая военной диктатурой, не имела шансов стать членом ЕС.
В результате исламисты вновь стали набирать силу. Выяснилось, что большинство граждан республики по-прежнему видит себя не столько европейцами, сколько мусульманами. И на сегодня в руках исламистской Партии справедливости развития и парламент, и правительство, и пост президента. Что, разумеется, никак не радует армию.
В октябре прошлого года турецкая армия активизировалась. Военные вынудили парламент санкционировать применение силы против курдских сепаратистов в Ираке. Таким образом предполагалось подрубить корни курдского терроризма, на протяжении последних десятилетий представляющего постоянную угрозу безопасности Турции.
Такое решение привело к созданию напряженности в отношениях Турции с ее главным геополитическим союзником – США. Недовольство выказала и Европа. Причем европейское недовольство вылилось в окончательный отказ ЕС принять Турцию в свои ряды. Это развязало руки как исламистам, так и военным.
И вот на фоне успеха, к которому привели действия армии, Конституционный суд начинает наступление на правящую партию. Вряд ли можно сомневаться в том, что судебное преследование начато с подачи турецких генералов. И, судя по опыту прошлых лет, у военных есть все шансы отобрать власть у исламистов.
Однако, даже выиграв эту схватку, военные не смогут торжествовать полную победу. Ведь получается, что политика силовой модернизации, проводимая почти столетие (а если считать с Младотурецкой революции, то и полное столетие), так и не проникла в толщу общества. Традиционная культура оказывается сильнее.
Разумеется, такое положение дел можно списать на специфическую косность исламской культуры. В конце концов, в исламском мире нет ни одной страны, успешно модернизировавшейся, стабильной и современной. Быстрая модернизация Ирана привела к исламской революции, отбросившей страну в пучину средневекового мракобесия. Арабские страны управляются исключительно диктаторскими методами. Вот и у Турции не получается быть и современной, и демократической…
Однако культура стран Восточной Азии, скажем, не менее традиционна, но там таких проблем не возникает. Поэтому вряд ли стоит приписывать неудачу модернизации сугубому консерватизму мусульман.
Второе из напрашивающихся объяснений в том, что Турцию пытаются модернизировать силой, а авторитарная модернизация имеет ограниченный радиус действия. Но это объяснение не дает понимания того, почему главным препятствием для модернизации оказывается демократия. Согласно западным учениям, должно быть наоборот…
Разгадка, впрочем, не так уж хитра. Если сравнить турецкий опыт с опытом восточноазиатских стран, то в глаза бросается одно важное различие: Япония или Корея модернизировались, тщательно сохраняя собственные культурно-религиозные устои и очень внимательно сопрягая с ними все преобразования. В Турции целый век пытаются построить новое, отрицая традицию.
В результате страна оказывается в цугцванге: куда ни шагни, положение ухудшается. Если у власти укрепляются исламисты, республике грозит упадок и отсталость. Если руль опять перехватывают военные, вся современность по-прежнему будет держаться на штыках. А на них сидеть неуютно, о чем еще 200 лет назад предупреждал императора Наполеона князь Талейран…