Еще утром постоянный представитель России при ЕС Владимир Чижов заявил, что идет на переговоры с Энеко Ландабуру (руководитель дирекции Еврокомиссии по внешним связям, возглавляющий европейскую группу переговорщиков; Чижов, соответственно, возглавляет российскую) «с хорошим настроением».
У Медведева есть несколько условий: Европа России друг и партнер, но соглашение должно быть именно рамочным
«Тот факт, что они возобновлены, придает оптимизм. Они застоялись за время той пятимесячной паузы, которая имела место. Хорошо, что она преодолена», – заявил посол РИА «Новости», добавив, впрочем, что «легкими и быстрыми» переговоры не будут.
К примеру, некоторые члены ЕС видят в данном диалоге «возможность оказывать влияние на Россию», однако, со слов дипломата, «эти представления придется развеять». «Оставим это на их совести», – резюмировал он.
В любом случае, к вечеру настроение Чижова не испортилось. «Мы более детально обсудили структуру будущего соглашения и наметили дальнейшие шаги», – сказал дипломат журналистам, отметив «хорошую работу» рабочих групп сторон, заседавших в преддверии переговоров 20–21 ноября.
Напомним, что срок действия предыдущего базового документа, на котором строились отношения между Москвой и Брюсселем, истек 1 января текущего года. Возобновить переговоры мешало вето Польши, требовавшей снять ограничения на поставки своей сельхозпродукции в Россию.
В конце концов Варшава разрешила допуск сотрудникам Роспотребнадзора на спорные предприятия, и «мясная война» официально закончилась. Но к тому моменту старый договор РФ – ЕС уже был автоматически пролонгирован, а переговоры по новому всё не начинались. Уже из-за позиции Литвы.
Конечные требования Вильнюса свелись к возобновлению поставок по закрытому на ремонт нефтепроводу «Дружба» и выплате компенсаций депортированным из «оккупированных стран Балтии».
В России выпад Вильнюса тогда назвали «шантажом». Как заявил первый зампред Комитета Госдумы по международным делам Леонид Слуцкий, эти претензии после истории с Польшей «создают впечатление срежиссированной волны с целью недопущения запуска нового договора».
«Сначала было «польское мясо», теперь российские поставки нефти в Литву и спекуляции на грузино-молдавской теме. Что дальше?» – задался вопросом Слуцкий.
А дальше был августовский конфликт в Южной Осетии, и на срочном саммите Евросоюза было принято решение приостановить переговоры (они все-таки стартовали 27 июня под нажимом стран «старой Европы») до тех пор, пока Москва не выполнит все пункты миротворческого плана Медведева – Саркози.
При этом Еврокомиссии было дано поручение провести широкомасштабный «аудит» состояния отношений с Россией.
Россия план выполнила. Еврокомиссия, со своей стороны, дала заключение, что переговоры необходимо продолжить.
Окончательный вердикт по данному вопросу прозвучал на саммите Россия – ЕС 14 ноября. Против выступили всё те же Польша и Литва, заявившие, что РФ все-таки не отвела свои войска «на позиции, предшествующие началу конфликта».
Однако у стран остальной Европы, включая даже традиционно недружелюбные по отношению к РФ Великобританию и Швецию, было другое мнение. В результате Вильнюс и Варшава попали под град критики, а переговоры все-таки были возобновлены, так как окончательное решение принимала уже Еврокомиссия.
Так что теперь все вопросы сводятся к тому, что, собственно, будет содержать в себе окончательный документ. У Дмитрия Медведева есть несколько обязательных условий: Европа России друг и партнер, но соглашение должно быть рамочным, так как сковывать себя излишними обязательствами Москва не желает.
Дело в том, что Россия весьма успешно ведет сотрудничество с отдельными игроками ЕС напрямую. В первую очередь, с Францией, Италией и Германией. Если же в посредниках окажется Брюссель как столица всей Европы, принцип «евросолидарности» (по отношению к тем же Польше и Литве) процесс отстаивания российских интересов может несколько усложнить.
Ввиду этого, отвечая на вопрос, когда можно ожидать завершения работы над проектом нового соглашения, Чижов заметил, что, исходя из его опыта дипломатической работы, «нет ничего более вредного для процесса, чем искусственные сроки его завершения».