За целостность и свободу страны боролись и те, кто находился у Белого дома, и те, от кого они защищались, – весь вопрос в оценке, говорит Уколов. После изучения всех материалов уголовного дела он до сих пор не склонен признать преступниками любую из сторон
Решительные меры и нерешительный суд
Прекратить все уголовные дела, которые находятся в производстве по событиям 19-21 августа 1991-го, связанные с образованием ГКЧП
Анатолий Уколов напомнил об общей ситуации в стране начала 90-х, прежде чем говорить об августовских событиях. СССР на грани распада, экономика в плачевном состоянии, программа Явлинского «500 дней» и реформы премьер-министра Валентина Павлова успеха не приносят. В марте 1991-го проводится референдум, по итогам которого 75% населения страны против распада Советского Союза. Возможно, именно его итоги придали силы организаторам путча – председателю КГБ Крючкову, главе Минобороны Язову и премьеру Павлову, когда они выступили 17 июня того же года и заявили: страна находится на грани катастрофы, необходимы решительные меры по сохранению СССР.
Терпение у решительно настроенной «верхушки» СССР лопнуло, когда стало ясно, что 19 августа в Ново-Огареве будет подписан обновленный Союзный договор, в котором уравнивались права автономных и союзных республик. Было решено не допустить такого развития событий, а каким образом – уже давно известно.
Процесс над членами ГКЧП начался 14 апреля 1993 года и продолжался по 1 марта 1994 года. Каждый из двенадцати подсудимых (напомним их фамилии: Крючков, Язов, Шейнин, Бакланов, Павлов, Варенников, Плеханов, Пуго, Янаев, Лукьянов, Стародубцев, Тизяков), по словам Уколова, затягивал процесс любыми возможными способами: кто-то заявлял о болезни, кто-то объявлял отвод судей или ходатайства. Именитых подсудимых защищали не менее именитые ныне адвокаты – Генри Резник, Генрих Падва, Дмитрий Штейнберг, да и общественное давление было велико: каждое заседание судейская бригада проходила по коридору между кричавшими «долой» слева и «да здравствует» справа. Справедливости ради Уколов подчеркнул, что в классическом, «советском» понимании давления власть на суд не оказывала, хотя четко давала понять, что суд нужен скорый и жесткий.
Амнистия и мародеры
Степанков Валентин |
Суд попросил назначить беспристрастных гособвинителей, однако после двух месяцев ожидания переступил через свое решение и процесс начался с той же обвинительной командой.
В ходе процесса судьи не успели много - даже допросить всех обвиняемых. 23 февраля 1994 года Государственная дума объявила амнистию, в первом пункте которой было сказано: «Прекратить все уголовные дела, которые находятся в производстве по событиям 19-21 августа 1991-го, связанные с образованием ГКЧП».
1 марта 1994-го подсудимым было объявлено об амнистии. Все подсудимые заявили о своей невиновности, но амнистию приняли, кроме Валентина Варенникова. Через 10 дней глава группы гособвинителей Денисов подал протест – дескать, амнистия касается тех, чья вина доказана, а процесс еще не закончен. Однако все подсудимые остались на свободе, и продолжал судиться только Варенников, который впоследствии был оправдан.
Члены бывшего ГКЧП живут спокойно, и препятствий в жизни от сегодняшних властей не видят. Скорее, наоборот – Язова президент России Владимир Путин к 80-летию наградил орденом Почета, Валентин Варенников стал депутатом Госдумы РФ и накануне 15-летия событий у Белого дома заявляет о том, что «войска охраняли объекты от мародеров, в том числе охраняли Ельцина». Притом что на той же пресс-конференции Варенников раздавал текст телеграммы, в которой просил принять срочные меры по «ликвидации группы авантюристов Ельцина» и лишить Белый дом воды, электричества и средств связи.
Как судья Анатолий Уколов действия членов ГКЧП не комментирует – процесс не закончен, не позволяет профессиональная этика. Как гражданин он в безусловной виновности путчистов тоже не уверен: «На допросах главные организаторы – Крючков и Язов – говорили, что они действовали в интересах страны и только поэтому ввели чрезвычайное положение», - сообщил Уколов корреспонденту газеты ВЗГЛЯД. Безусловно виновным у Уколова оказался только бывший президент СССР Михаил Горбачев. «Во время шторма место капитана – на мостике корабля. Горбачев оказался слишком слаб для этой роли: на мостике его давно уже не было, а во время шторма и на корабле не оказалось», - подчеркнул Уколов.