Это последнее интервью Раисы Максимовны никогда не публиковалось. Нет, конечно, оно готовилось по заданию редакции, вопросы были согласованы, но газета, где я тогда работал, меняла собственников, главных редакторов, и интервью, уже будучи набранным, в последний момент снималось из номера без объяснения причин.
Сначала мне казалось, что из-за этого я переживал больше Раисы Максимовны. Я звонил, извинялся, она меня успокаивала и говорила, что к информационной блокаде они уже привыкли. Но я продолжал верить в свободу слова и не мог понять, почему интервью, в котором почти ни слова не говорится о политике, не публикуют.
Не хочу говорить о себе
Закона о жене президента не было, а значит, приходилось даже ненужные вещи приобретать и шить на средства семейного бюджета
Раиса Горбачева: Давайте не будем говорить о моем личном успехе. Все-таки со стороны виднее. Но вы спросили еще о Михаиле Сергеевиче, успешна ли его карьера. Знаете, я считаю, что к тому, что он сделал, этот вопрос не подходит. Если бы речь шла только о карьере, то и по сегодняшний день Михаил Сергеевич занимал бы пост Генерального секретаря КПСС, и вы бы вряд ли решились спросить меня об этом. Поэтому давайте говорить о другом: о положительных результатах реформ, начатых моим мужем.
Свобода слова, свобода вероисповедания, свобода выбора власти, признание права на жизнь разных форм собственности – все это пришло с реформами Горбачева. А уж свободу слова никто так не прочувствовал, как мы с Михаилом Сергеевичем. Неужели то положение, в котором мы находимся с девяносто первого года, нельзя назвать информационной блокадой? И тем не менее находятся журналисты, издания, которые честно информируют своих читателей о нашей деятельности. Значит, несмотря на все выверты нашего времени, свободы, инициированные Горбачевым, еще существуют.
А международная политика? Разве не завершилось противостояние, холодная война между сверхдержавами? Не уничтожена угроза ядерной войны? Люди во всем мире это понимают, как и ту роль, которую в нашей истории сыграл Горбачев. Ну, а уж о том, что сейчас происходит, поинтересуйтесь у других.
Журналисты знают, что взятое интервью, как правило, нуждается в редактуре. И обычно, когда ты меняешь слова местами, придавая фразе более округлую, завершенную форму, или упускаешь какие-то подробности, считая, что они отвлекут от основной мысли, это не вызывает нареканий у того, кто интервью дал. По большей части он уже и сам не помнит, как и что именно сказал.
Но в случае с Раисой Максимовной и Михаилом Горбачевым, с которым я тоже встречался, подобная вольность не проходила. Раиса Максимовна прекрасно помнила даже паузу, которую она сделала в той или иной фразе, а значит, я должен был ее обязательно отразить. Почерк у нее был понятный, возражения обоснованными, и потому у меня они вызывали только восхищение блестящей памятью этого человека.
Горбачева: Вы настойчивы, опять спрашиваете о моей собственной карьере. Хорошо, давайте поговорим о ней. Только поймите, в нашей семье так сложилось, что связывают нас не только взаимные и искренние чувства, но обоюдная поддержка, сопереживание. Моя же личная биография в какой-то степени типична для советской женщины моего поколения. Получила профессию, всю жизнь работала, очень любила эту работу, и она приносила мне удовлетворение. Преподавание – это творческое и благодарное дело. Да и мой заработок никогда лишним в семье не был.
Однако мне не встречалось ни одной семьи, где бы служебные обязанности не вступали в противоречие с семейными. Немало проблем приходилось решать и нам. Занятия, конференции, собрания иногда затягивались допоздна, но доступными были детские сады, ясли, продленные группы в школе. После работы я бежала в детский сад, а дочурка носик свой к окну приплющит и плачет: «Мамочка, ты не забыла меня? Ты не оставишь меня?».
Наверное, кого-то выручали родители. Но ни мои, ни родители мужа помогать не могли. Наоборот, мы с первых лет нашей семейной жизни им всегда помогали. Мама Михаила Сергеевича болела, моя мама брату была нужна, он с юности страдает недугом, так что приходилось все свои проблемы решать самим.
Уборки, обеды, магазины, дом…
После смерти Раисы Максимовны Горбачевой стало известно, что погубившая ее болезнь начала развиваться в 1991 году |
Раиса Максимовна была очень деятельным, обязательным и, что радует журналиста, потрясающе пунктуальным человеком. Освоиться в Москве, и она говорит об этом, ей помогла активная общественная деятельность. Странно, что об этом сейчас мало кто помнит. На днях отмечали двадцатилетие Российского (Советского) Фонда культуры и издаваемого им журнала «Наше наследие». Справедливо вспоминали, что одним из его основателей был академик Дмитрий Лихачев, а имя Раисы Максимовны не прозвучало ни разу. А ведь именно при ее непосредственной поддержке Фонд и журнал были основаны. И Дмитрий Сергеевич подчеркивал это не один раз.
Музей древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева, Музей Марины Цветаевой, Музей частных коллекций, Музей семьи Бенуа в Петродворце, Музей Рерихов – вот далеко не полный перечень культурных центров, которые были созданы при непосредственном участии Горбачевой. Но людская память коротка, и, хотя отношение к Раисе Максимовне сейчас изменилось, такие «мелочи» она не помнит.
Горбачева: Существует разный тип женщин. Кто-то может посвятить себя полностью семье, и ей этого достаточно. А я всегда нуждалась в самореализации. Но, когда Михаил Сергеевич стал Генеральным секретарем, свою работу мне пришлось оставить, и только общественная деятельность в Москве помогла мне с этим смириться. Но знаете, я сейчас подумала, семья всегда была на первом месте!
На пятнадцатом году работы предложили мне заведывание кафедрой. Так все силы положила, чтобы только от этой должности отказаться! И вы спрашиваете, почему?! Уборки, обеды, магазины, рынок… А дочь? Этот крошечный носик, расплющенный о стекло?! Да какой же надо быть матерью, чтобы слезы своего ребенка не помнить! Даже сейчас кажется, что чего-то Ирише недодала, чем-то ее обделила. Ладно! Давайте больше не будем об этом, не одна я в таком положении была. Семь дней больничный лист, а потом ребенка закутаешь и с собой на работу ведешь. Ну а сейчас? Разве лучше стало? Проблем у женщин не убавилось. Наоборот, сейчас, чтобы выжить, не на одной работе, а по трем мотаться приходится.
Ее удивительно не любили. Обывателей раздражал ее менторский тон, чересчур правильная речь. Но она была искренней, самой собой. Вспомните своих преподавателей, как они говорили, и поймете, что у Раисы Максимовны была речь человека, привыкшего к многочасовому общению со студентами. То, что мы не любили иных наших учителей, вовсе не значит, что они были какими-то другими, не похожими на нас людьми. Наоборот, проблем у них зачастую было гораздо больше.
Горбачева: Вы спрашиваете, чем для меня являлись обязанности жены главы государства? В любом случае, никакой не должностью и не почетом, я оставалась женой. Хотя, конечно, трудностей тогда прибавилось.
У нас же не было никакого закона о статусе супруги, особых традиций. Виктория Петровна Брежнева за границу не ездила, большинство даже не знало, как выглядит жена генерального секретаря. Наверное, поэтому, когда я стала появляться рядом с Михаилом Сергеевичем, сразу поползли грязные слухи. И, мол, недвижимость у меня за границей есть, и драгоценности скупаю за рубежом, и наряды себе позволяю такие, что даже леди Диана на подобные траты не решается. Полная чушь, но, в конце концов, до сих пор меня никто об этом не спрашивал, так давайте поговорим и об этом.
Если бы у Горбачевых действительно были какие-либо земли, дворцы и драгоценности, то, уверяю вас, сейчас бы нас уже давно вывели на чистую воду и позлорадствовали в удовольствие. А чего стоят слухи о том, что Михаил Сергеевич не принимает политических решений, пока не посоветуется со мной? Делают вид, что не знают о порядках Политбюро, где такое было просто немыслимо.
Все эти выдумки были нужны для борьбы с Горбачевым и тем курсом, что проводил Михаил Сергеевич. И вы, и я знаем, кто эти сплетни распускал. Посмотрите, у кого сейчас оказалась вся государственная собственность. А ведь именно этому Горбачев сопротивлялся.
Теперь о нарядах. Приходит приглашение от Нэнси Рейган, а в нем четко указано, в каком платье я должна появиться на приеме в Белом Доме. Надеть я его могу только один раз, потому что все вокруг следят, в чем и когда жена первого президента СССР появилась. Не дай Бог, кто заметит, что на ней дважды было надето одно и то же. В личной жизни мне это платье никогда больше и не понадобится! Приходилось шить, а потом сдавать в комиссионный магазин. Ведь закона о жене президента не существовало, а значит, надо было даже ненужные вещи приобретать и шить на собственные средства, то есть из семейного бюджета. Иногда даже хотелось закричать: на свои я шью, на свои, не завидуйте!
Это последнее интервью Раисы Максимовны никогда не публиковалось |
Вы говорите, обо мне сплетничали, потому что к Горбачеву ревновали? Не думаю. Это было бы слишком красиво. А вообще без ревности ведь ни одна семья не обходится. И у нас тоже было, мы же нормальные люди. Только мы, кроме того, что ревновали, еще и доверяли друг другу. И у нас была Ирочка. Поэтому все, что было, то быльем поросло.
Я говорила, что никогда не пыталась повлиять на Михаила Сергеевича. Это правда, но недавно все же пыталась, каюсь. Это когда он решил выставить свою кандидатуру на президентских выборах 1996 года. Было ясно, что Горбачев не победит, и я была против того, чтобы он в этом участвовал.
Но Михаил Сергеевич считал это своим гражданским, моральным долгом. И теперь я понимаю, что он был прав. Ответьте мне на такой вопрос: состоялись бы эти выборы вообще, если бы в них не участвовал Горбачев? Правильно, вы не уверены, и я не уверена. А так они состоялись.
Но все равно, сейчас для нас, как никогда, главное – семья. Вот недавно вернулся Михаил Сергеевич из своей очередной поездки, а младшая внучка – она у нас и журналист, и редактор, все в одном лице – к его возвращению газету выпустила. Там было всего две фразы, но аршинными буквами: «С приездом, дедуля! Как мы рады, что ты вернулся, уезжай пореже!».
Pаиса Максимовна Горбачева скончалась 20 сентября 1999 года от тяжелейшей формы лейкемии. Долгие годы о ее смертельной болезни знали только близкие. Другие узнали о ней лишь после того, как она оказалась в своей последней больнице. Похоронена Раиса Максимовна Горбачева на Новодевичьем кладбище в Москве.