Отличительной чертой аналитических текстов представителей западного бизнеса и экспертных кругов являются утверждения: «Для того чтобы выиграть в глобальном соревновании, государства должны…» или: «Выиграет тот, кто быстрее всех…» Дальше существует масса вариантов того, что государствам необходимо как можно более срочно начать делать. Например, направлять средства и энергию на развитие новых транспортных коридоров «в обход» кого-нибудь, перестраивать систему образования, внедрять новые типы производств или, например, вкладываться в строительство невероятного количества дата-центров для индустрии искусственного интеллекта.
Фактическая сторона тут не особенно важна, поскольку смысл всего происходящего – направить целые правительства по пути траты денег налогоплательщиков на очередное «чудо-средство» в глобальном соревновании.
По сути, получить от них четырехзначный код из СМС. Еще лучше, если эти средства вообще будут заемными на мировых финансовых рынках или у соответствующих институтов, вроде Мирового банка и МВФ. В таком случае попытки государств «сорвать банк» вообще ведут к их долгосрочной зависимости от кредиторов и тех иностранных правительств, которые контролируют их деятельность.
Банальный «развод» оппонента, как известно, является в международной политике одним из самых традиционных инструментов дипломатической борьбы: суть его в том, чтобы противник начал растрачивать свои ресурсы на отражение мнимой угрозы, но не готовился к встрече с настоящей. Или вообще просто растрачивал ресурсы – неважно на что.
Главные специалисты в такого рода операциях на мировой арене – это представители западной политической цивилизации и в первую очередь – ее англосаксонской ветви. Что совершенно не удивительно. Именно там конкуренция и взаимный обман в наибольшей степени лежат в основе отношений внутри общества. Это с детства формирует навыки, позволяет постоянно отрабатывать стратегию и методы жесткой игры без правил.
Эти методы повсеместно применяются в бизнесе и переносятся в политическую сферу. Особенно это стало распространенным после того, как демократизация XX века привела во внешнюю политику и дипломатию представителей разных сословий. Тот же президент США Дональд Трамп, как мы видим, последовательно применяет во взаимодействии с иностранными лидерами и целыми государствами приемы, привнесенные им из деловой жизни.
А там на первом месте – отношение ко всем, включая ближайших союзников, как к конкурентам, введение в заблуждение и попытки направить партнера по ложному пути. Иными словами, Трамп постоянно пытается ставить другие государства в ситуацию вероятности необдуманного выбора – «включает им таймер» – сам или через заявления своих приближенных.
Впрочем, самым ярким примером «развода» в международной политике считается история с программой Стратегической оборонной инициативы Рональда Рейгана, выдвинутой им в 1983-1984 годах («Звездные войны»). Сама идея создания многоуровневого противоракетного щита, который мог бы перехватывать советские баллистические ракеты, не была реализована. Но она оказала, как считают исследователи темы, колоссальное психологическое давление на руководство СССР. Заставила его пойти американцам навстречу, лишь бы не втягиваться в непосильную для советской экономики гонку вооружений в космосе.
Сейчас, к слову, особенно интересно следить за теми «сферами прорыва», которые западные СМИ обсуждают в контексте отношений США и Китая: можно не сомневаться, что большинство идей, высказываемых на эту тему, направлено на то, чтобы Пекин пошел по ложному пути.
Отношения Запада и окружающего мира не знают полутонов – европейцы и американцы смотрят на остальное человечество как на источник угрозы и объект для ограбления. Поэтому классическая западная наука о международной политике в центр всегда ставит силовую конкуренцию держав, в рамках которой все средства хороши.
Однозначное восприятие партнера как врага, в отношении которого всегда стоит задача ослабления или нейтрализации, делает внешнюю политику исключительно простой, позволяет концентрироваться на оттачивании технологии враждебных действий. Поэтому стратегия и тактика Запада часто настолько эффективны: они – всегда война, а на войне все просто и нет недозволенного.
И, наконец, социально-экономическая и информационная среда на Западе в наибольшей степени способствует появлению новых, подчас совершенно спекулятивных концепций. И, что является самым важным в данном случае, – раскрутке общественного ажиотажа и даже психоза. Один из самых ярких примеров – происходящая уже второй год шумиха вокруг технологии искусственного интеллекта, а до этого – экономических аспектов изменения климата.
Сформирован определенный стиль коммуникации СМИ и экспертного сообщества: чтобы быть заметным, надо громче всех кричать, что только твой рецепт успеха является спасительным. Это весьма хорошо заходит потенциальным потребителям. Вместе с тем для государств принимать навязанный извне темп и приоритеты развития – это то же самое, что для обычного человека следовать указаниям телефонного мошенника.
Никто не утверждает, что многие из считающихся сейчас перспективными или важными направлений развития не являются таковыми. Но государствам стоило бы подходить к ним не в конкурентной горячке, а оценивая место новой сферы в контексте развития и укрепления своей уже существующей экономической и политической системы. На это способны, как показывает практика, не все.
В наиболее уязвимом положении находятся страны, не до конца еще убедившиеся в собственной компетентности самостоятельных участников международной жизни, включая многих соседей России. Они, с одной стороны, постоянно стремятся, подобно подросткам, подчеркнуть способность принимать решения своим умом, а с другой – не имеют для этого опыта или страховочных механизмов в рамках сообщества.
Считают, что все по поводу приоритетов развития могут определять сами, а это – самый прямой путь к тому, чтобы стать жертвой манипуляции. Хотят быть и казаться самыми хитрыми, модными и шустрыми, но часто не имеют культурного опыта, позволяющего отличить что-то стоящее от банального «развода» со стороны внешней среды.
Что является страховкой от попадания в ловушку фразы «успеха в глобальной конкуренции добьется только тот, кто…»? Как это ни парадоксально звучит, но главная защита – это сложность или тяжеловесность системы государственного управления. И здесь наиболее уверенно в будущем чувствуют себя крупные страны.
Так, в США система принятия решений сложная, многие полномочия остаются на уровне штатов, а дополнительная подстраховка – это низкая ответственность государства перед гражданами и перекладывание рискованных операций на бизнес. А вот в России или Китае эта система несколько тяжеловесная, когда защитой от излишнего авантюризма является большое количество бюрократических процедур.
Но есть и универсальный для всех правительств способ избежать риска отправиться по ложному пути траты своих ограниченных ресурсов – это взгляд на собственные цели, исходя из необходимости развиваться самому, а не конкурировать с другими. И воспринимать новое так, чтобы оно не вытесняло, а дополняло то, что было создано раньше.
Государства – это социальные организмы, и точно так же, как обычные люди, могут стать жертвой телефонных мошенников. И механизмы тут не особо отличаются – бешеная информационная раскрутка определенной темы, недостаток времени на обдумывание решений и эмоциональный накал, требующий все делать как можно более решительно. Вот только речь идет не о разовой потере средств в пользу злоумышленников, а о системном использовании находящихся в распоряжении государства средств.
А цена, которую приходится платить за доверчивость, в данном случае намного выше той, что достается наивному гражданину. Как правило, это потеря времени и ресурсов на развитие, фатальное отставание от других стран и, в конечном итоге, рост вероятности попадания в неоколониальную зависимость.
При этом история не знает пока ни одного примера, когда стратегическая устойчивость государства была бы обеспечена развитием одного или двух приоритетных направлений в экономике или военном строительстве. Поэтому никто не отрицает важность серьезного отношения к технологическим и управленческим новациям, однако подходить к ним нужно, как представляется, максимально взвешенно.