Нельзя сказать, что друзья и союзники России в Центральной Азии когда-либо сталкивались с опасным геополитическим окружением. Их большие соседи – Россия на севере, Китай на Востоке и Иран на юго-западе – на протяжении всей истории независимости обеспечивали региону своего рода «буфер безопасности», за которым можно было спокойно заниматься собственным развитием. Они не граничат с такими державами, как Турция, Израиль и тем более США, внешняя политика которых не отличается милосердием к своим более слабым соседям.
Единственное тревожное соседство представлял собой Афганистан, где с конца 1970-х до 2021 года постоянно шла какая-то война. Однако и он в последние пять лет заметно привел себя в порядок: бегство американцев летом 2021 года и приход к власти талибов смогли сравнительно стабилизировать там внутреннюю ситуацию. Наблюдатели едины во мнении, что вооруженный конфликт между Кабулом и Исламабадом – это не то, что может взорвать ситуацию вокруг, а, скорее, соседские дипломатические недоразумения.
Но теперь, после начала агрессии США и Израиля против Ирана, ситуация грозит измениться для Центральной Азии не в лучшую сторону. Первоначально главной причиной для беспокойства считалась вероятность того, что сбудется стратегическая мечта Израиля – Иран развалится на несколько враждующих друг с другом регионов. Или, по меньшей мере, погрузится в хаос гражданского противостояния.
Такой сценарий был идеальным для израильтян и, в принципе, приветствовался официальным Вашингтоном. Как мы знаем теперь, против не были даже отдельные соседи Ирана в регионе Персидского залива. Понятно, что последствиями этого стало бы превращение иранской территории в источник разнообразных террористических угроз, которые могли бы распространяться на Центральную Азию.
Но, что еще более опасно, США получили бы новый плацдарм для ведения подрывной работы в регионе. Стратегия Вашингтона состоит в дестабилизации стран, непосредственно примыкающих к его главным стратегическим противникам – России и Китаю. Даже не для войны с ними, а просто чтобы всегда иметь в своем распоряжении дополнительный рычаг давления и способ заставить Москву и Пекин впустую тратить дополнительные ресурсы.
После прихода к власти в Афганистане движения «Талибан» такие возможности у американцев сократились. А вот наступление хаоса в Иране могло резко повысить шансы США на то, чтобы создать при случае новую головную боль для России и КНР – раскачивая ситуацию в Центральной Азии. И это было бы очень опасно для правительств стран региона, имеющих очень амбициозные цели развития и вообще видящих себя как некий островок процветания и мира между враждующими великими державами.
Островок, получающий выгоду от своего положения, принимающий транзитные грузовые и финансовые потоки. Широко известно, что начало военно-политического конфликта России и Запада на Украине принесло Центральной Азии существенные экономические выгоды: потоки российских инвестиций и расширение разного вида международной торговли.
Иными словами, если падет Иран, то конец придет не только благополучию, но и планам на спокойное будущее. Большая война на Ближнем Востоке уже заставила многих изменить направления своих торговых потоков – страны Персидского залива и сам Иран надолго потеряли большую часть своей привлекательности.
Однако обрушения иранской государственности не произошло. Через месяц посла начала войны Тегеран демонстрирует очень высокую степень устойчивости к оказываемому на него давлению. И даже переходит в тактические контрнаступления, испытывая на прочность американских союзников в регионе. Выглядит так, что у Тегерана есть неплохие шансы выйти из схватки если не победителем, то потрепанным, но достойным противником американцев.
Но это также может создавать опасения в странах Центральной Азии: одержавший победу в борьбе с «большим сатаной» Иран, весьма вероятно, станет более напористым. И нашим друзьям в регионе нужно будет еще более внимательно прислушиваться к мнению Москвы или Пекина. А такой сценарий не очень хорош для исповедуемой столицами Центральной Азии «многовекторности».
Приведенные примеры показывают, насколько двойственным является восприятие происходящего вокруг Ирана и Израиля соседями России в Центральной Азии. С одной стороны, выглядит как опасность. И не только в случае распада Ирана: постоянная нестабильность к юго-западу неизбежно может создавать разные большие и мелкие угрозы. Тем более что путь войны со своими соседями, на который встал Израиль, грозит сделать Ближний Восток постоянной кровоточащей раной и привести к распространению там ядерного оружия.
Ничего хорошего не несет в себе и вероятный упадок монархических режимов стран Персидского залива – их благополучие было для многих символом успеха и, одновременно, источником инвестиций, тихой гаванью для размещения средств за рубежом. Мы знаем также, что там проходило в последние годы много доверительных дипломатических контактов.
Затягивание в воронку конфликта новых государств грозит поставить крест на планах по развитию международных транспортных коридоров через Каспийское море и в обход России. Они только начали сравнительно стабильно функционировать на фоне вооруженной борьбы в Европе, но могут внезапно потерять не только экономическую, но и политическую целесообразность. Тем более если через пару лет дипломатам удастся добиться некоторого снижения напряженности в Восточной Европе: тогда Китай очень быстро вернется к использованию транзитных путей через Россию.
При этом от конфликта вокруг Ирана появляются и новые возможности, и не только для самих центральноазиатов. Неожиданным образом в результате агрессии США и Израиля против Ирана может выиграть южный сосед Центральной Азии – Афганистан.
Уже несколько лет – при проамериканском режиме и талибах – ведутся разговоры о так называемом трансафганском транспортном коридоре. Он задумывается, как весьма серьезная транспортная артерия, соединяющая Россию, Центральную Азию, Афганистан и пакистанские порты на Индийском океане. Проект пользуется поддержкой всех потенциальных стран-участниц, особенно России. С 2021 года подписана масса деклараций о намерениях, разработано несколько технических обоснований, но пока дело с мертвой точки не сдвинулось. Да и сейчас обострение на границе Афганистана и Пакистана не дает оснований для оптимизма в краткосрочной перспективе.
Но если в ближайшие 10-15 лет Ближний Восток будет все больше погружаться в состояние «дикого поля», откуда бегут все, кому нужная сравнительная стабильность, положение может измениться. И тогда Афганистан получит уникальный шанс впервые за последние лет 700 оказаться включенным в большую международную торговлю. Для стран Центральной Азии это будет очень выгодно: рост благополучия южных соседей лишит Запад одного из последних шансов опять закрепиться на южных рубежах СНГ.
Подводя итог оценке того, как в бывших советских республиках Центральной Азии оценивают для себя последствия войны на Ближнем Востоке, можно сказать, что впечатление двойственное – это повышает вероятность и большой беды, и большой новой удачи. А в таких случаях, как учит история, вся ответственность ложится на того, кто сам делает выбор стратегии. В этом вопросе исторический путь наших друзей и союзников в регионе за последние 35 лет дает основания для оптимизма.