На Банковой объявляют, что нарративы о скором мире не соответствуют действительности. Заместитель Ермака Ирина Верещук заявила, что, вне зависимости от перемирий и мирных переговоров, «война – надолго», «Россия на десятилетия, а то и столетие – наш враг», и призвала украинцев воспитывать детей, исходя из этого.
Но, к счастью, вопрос о том, когда кончится война, зависит не столько от прогнозов и пожеланий киевской власти, сколько от реалий «на земле», от того, как долго ВСУ смогут оказывать сопротивление нашим войскам, и как долго Запад и украинское общество смогут его обеспечивать.
В этой связи небезынтересна оценка возможностей ВСУ бывшего главнокомандующего, а ныне посла Украины в Великобритании Валерия Залужного. В недавнем выступлении на форуме «Экспорт безопасности: украинское оружие в мире» он признал, что единственным доступным сегодня для украинцев видом боевых действий является статичная оборона. Ни численность и укомплектованность ВСУ, ни их вооруженность, ни логистика, ни экономика не позволяют вести наступательные действия.
При этом даже удержание нынешних позиций с помощью FPV-дронов, ДРГ и остатков артиллерии возможно только при условии бесперебойных внешних поставок, с чем все чаще возникают проблемы. Чтобы их решить, украинская сторона постоянно просит страны ЕС закрепить помощь Киеву на уровне процента от ВВП, включить ее в оборонные бюджеты и сделать обязательной.
Логика очевидна – задержки в поставках оружия, как и «незапланированные потери», могут создать ситуации, которые выправить будет предельно сложно, а то и невозможно.
Можно предположить, что Залужный целенаправленно прибедняется и сгущает краски, чтобы подвигнуть западных спонсоров на увеличение помощи. Но о том, что ВС РФ стали значительно превосходить противника в применении малых дронов, говорит не только Залужный, но и множество других спикеров – как украинских, так и западных. Об этом, в частности, сообщает The Times, которая утверждает, что Россия стала мировым лидером по производству и применению FPV-дронов средней дальности. То есть единственный козырь ВСУ уже побит.
Впрочем, пока что украинские формирования довольно стойко цепляются за позиции, и освобождение территорий требует немалых усилий наших воинов. Но как долго ВСУ смогут сохранять боеспособность?
Ситуация, что противник капитулирует, потому что ему нечем будет воевать, маловероятна – Европа не останавливает помощь Украине, хотя и без былого энтузиазма.
А вот вопрос, кому воевать, стоит значительно острее. Год назад начальник ГУР Кирилл Буданов (внесен в список террористов и экстремистов) уверял, что украинцев хватит еще надолго: если мобилизовать всех граждан в возрасте от 18 лет, Киев сможет вести войну до 2033 года, а в случае мобилизации с 16 лет война может продолжаться до 2044 года.
Однако Залужный не столь оптимистичен – он указал, что Украина уже испытывает «дефицит человеческих ресурсов и катастрофическую экономическую ситуацию». Так, даже жестокая «бусификация» не позволяет просто покрыть потери, которые несут ВСУ. Проект с «молодежным контрактом» провалился, а снижение призывного возраста, усиление террора против уклонистов не только не улучшают численные показатели, но и влияют на общую управляемость войсками.
Нардеп ВРУ Георгий Мазурашу заявил, что из общего числа мобилизованных на Украине боевую ценность имеют лишь 5-6%. Он утверждает, что даже по мировым меркам в армию можно привлечь около 20% мужского населения призывного возраста, а воевать способны не более 6-7%. Все остальные – балласт, не имеющий боевого потенциала.
А те, кого силой сгоняют в армию, в своем большинстве физически и психологически не готовы к участию в боевых действиях. Отсюда и массовое дезертирство, и сдача в плен целыми взводами. При этом методы украинских военкомов таковы, что даже те, кто гипотетически мог бы принести пользу ВСУ, после процесса мобилизации оказываются демотивированы и озлоблены. Расправы над военкомами происходят регулярно. Украинские каналы пишут о грядущих «антимобилизационном майдане» и «офицерском бунте», однако вероятность их не очень велика – репрессивные органы киевского режима трудятся не покладая рук. Но даже пассивное, неорганизованное, но массовое сопротивление способно сорвать мобилизационные планы ВСУ – что сейчас и происходит на Украине.
При этом ключевым является именно вопрос мотивации. Террор и принуждение не слишком эффективны, а старые стимулы – «кружевные трусики и ЕС» – больше не работают. Для украинцев сегодня очевидно, что Запад их цинично использует, что никто их не ждет с распростертыми объятиями в Европе, не собирается для них «создавать условия» и «обеспечивать европейский уровень жизни». В свете чего идея сражаться и умирать за «европейский выбор», как, впрочем, и за то, чтобы защитить «свободный мир» от «Мордора», выглядит странной.
Более того, победа Трампа и последовавшие за ней события разрушили главное пропагандистское построение «Запад за нас и не допустит нашего поражения», показав, что Украину могут «слить», если это будет выгодным.
Доминирование российских FPV-дронов затруднило коммуникации на передовой. Снабжение украинских боевиков, находящихся на «нуле», сопряжено с большими сложностями, а в некоторых случаях осуществляется только агродронами «Баба-яга», в некоторых местах не производится даже эвакуация раненых. О ротации там даже речь не идет. Кроме того, командование опасается, что отведенные с позиций солдаты попросту разбегутся, и поэтому они остаются на «нуле» до конца – поредевшие подразделения пополняются на месте (теми, кто сумел добраться до передовой).
В украинских войсках распространяется «чувство истощения и разочарования» отсутствием перспектив окончания войны, пишет Financial Times.
«Как среди опытных офицеров, так и среди недавно мобилизованных солдат моральный дух ослабевает из-за растущего чувства, что нет четкого плана по окончанию войны и что жизни приносятся в жертву зря», – указывает издание, добавляя, что «проблеск надежды», вызванный мирной инициативой Трампа, померк, что привело к еще большему разочарованию боевиков, усугубляемому осознанием бессмысленности происходящего.
Масштабное поражение бандеровцев на одном из направлений может выступить катализатором процесса распада ВСУ и значительно приблизить завершение войны. Психологический перелом в кампании уже достигнут, украинский режим обречен, но агония может занять некоторое время.