Кандидат в президенты Румынии Кэлин Джорджеску назвал Украину «вымышленным государством». На что в украинском МИД пояснили лишь то, что Джорджеску повторяет тезисы российской пропаганды. Ранее директор СВР РФ и председатель Российского исторического общества Сергей Нарышкин предложил обсудить права на украинские земли с участием историков из разных стран. Отвечая на вопрос о возможности раздела территории Украины разными странами в будущем, он указал, что эта тема «имеет очень глубокую предысторию».
«Очень глубокая предыстория» может затрагивать не только притязания Польши на Волынщину, Львовщину и Иванофранковщину, венгерский ирредентизм в виде воссоединения с венграми Ужгорода, притязания Румынии на Черновицкую область и Южную Бессарабию (несколько изолированную юго-западную часть Одесской области, расположенную южнее Молдавии и Приднестровья), но и еще более древний период, при котором на украинские земли может претендовать не граничащая с ними Австрия – поскольку часть земель Западной Украины входила в состав Австро-Венгерской империи. А также Белоруссия – по праву исторически несправедливого в отношении нее раздела наследия, доставшегося от Речи Посполитой.
Таким образом складывается ситуация, при которой как минимум четыре из семи соседей Украины считают, что в нынешних границах она представляет собой геополитический абсурд. По их мнению, раздел, в результате которого появилась современная Украина и который был осуществлен на принципах постимперской легитимности, оказался по прошествии времени большой ошибкой.
Эта проблема касается не только Украины, но и всего мирового политического устройства после Второй мировой войны. В 1900 году в мире было 61 независимое государство, с началом процесса деколонизации их стало 195, еще около 10 территорий имеют все признаки полноценного государства, за исключением признания мировым сообществом. Многие государства получили независимость по принципу постимперской легитимности – то есть их суверенные территории были определены как старые административные границы в рамках колонии. Считалось, что эти границы определены согласно экономическим и этническим принципам, и государства, образованные в тех же границах, будут этнически однородными и экономически самостоятельными. Но это было только в теории, на практике мы видим совершенно другую картину.
Во-первых, цели и методы хозяйствования могут быть разными. Суверенные страны выстраивают свою инфраструктуру и экономику таким образом, чтобы добывать и осваивать природные ресурсы, повышать уровень жизни, контролировать опасные природные процессы – цунами, извержения вулканов, движение литосферных плит; но хозяйствование в колониях нацелено на вывоз природных ресурсов. Поэтому, например, у них есть хорошие железные дороги от месторождений до моря, но нет железной дороги между населенными пунктами. Это во многом определяет постимперскую судьбу таких регионов.
Во-вторых, уходя, державы буквально «спутывают карты» – например, по какой-нибудь Декларации Бальфура организуют масштабное переселение евреев на Ближний Восток, в исторически короткие сроки нарушают там этнополитическое равновесие, раздают всем независимость, а потом зарабатывают на вооруженных конфликтах, поставляя воюющим странам оружие, и получают плату доступом к ресурсам. Где-то независимость получили страны и благодаря нашим просчетам. Курс СССР на деколонизацию также привел к появлению – по чисто политтехнологическим основаниям – стран, в принципе не способных к самостоятельности. Их задачей было противостоять бывшим метрополиям в глобальной борьбе с капитализмом. Об их собственной судьбе не всегда задумывались.
Сегодня из 215 стран и самостоятельных, но непризнанных территорий мы имеем около четверти не просто отсталых стран и даже не просто несостоявшихся – а уже откровенных треш-государств. За 70 лет своего существования они так и не смогли наладить свою внутреннюю жизнь, ими управляют какие-то банды, у которых масштабное насилие часто является частью электорального процесса, население подвержено воздействию стихий и эпидемий. Официальный термин, который применяется в рамках ООН для определения статуса таких стран – «Четвертый мир». Подавляющее большинство наименее развитых стран мира расположено в странах Африки южнее Сахары (33 страны), в Азии – восемь стран, три страны в Океании, а одна находится в Латинской Америке (Гаити). К ним можно добавить Ботсвану, Кабо-Верде, Мальдивы, Самоа, Экваториальную Гвинею, Вануату и Бутан, которые формально покинули список наименее развитых стран, составленный Экономическим и социальным советом ООН, но соответствуют критериям для определения развивающихся стран лишь по нижней границе.
Таким образом, в процессе деколонизации появились как «добросовестные» страны, так и «злонамеренные». Первые воспользовались своим шансом на независимость, сформировали свою национальную политическую элиту, засучили рукава и занялись демонтажом колониальной инфраструктуры и обеспечением своего национального экономического роста. К ним относится, например, Индия. Ей пришлось распасться на четыре независимых государства – современные Шри-Ланку, Мьянму, Пакистан и собственно Индию (и этот процесс продолжается, например, в регионе Кашмира), и этим частям даже пришлось несколько раз воевать, но сегодня три из четырех частей бывшей Британской Индии – это страны с хорошими экономическими перспективами.
Вторые же, «злонамеренные», пошли более легким путем. Они открыли доступ к своим ресурсам транснациональным корпорациям, рекрутировали элиту из людей, получивших образование на Западе, а часто и размещали на своей территории иностранные военные контингенты. Они стали важной частью американской стратегии, озвученной Збигневом Бзежинским – ради мирового лидерства США должны натравливать вторых по силе региональных лидеров на первых.
Украина – это второй региональный лидер после России, Аргентина – второй региональный лидер после Бразилии, Узбекистан – второй региональный лидер после Казахстана и т. д. Все это проблемные страны, которые хоть и не относятся к Четвертому миру, но порождены все тем же принципом постимперской легитимности, который не учитывает многих факторов. Например, имеют ли эти страны вообще хоть какой-нибудь существенный опыт самостоятельности? Потому что в случае хоть какого-то успеха на поприще независимости такие откровенно бесперспективные страны без собственной политической культуры легко становятся чужими марионетками, а в худшем – источником терроризма, наркотиков, а иногда даже и работорговли. Shit-state, которым румынский кандидат в президенты Кэлин Джорджеску считает также и Украину, хотя он выразился и в более вежливой форме.
Все это ставит мир перед необходимостью после СВО пересмотреть подход к определению независимости. Ситуация, при которой развивающаяся страна Судан превращается в два shit-state – современный Судан и Южный Судан – уже не может никого устраивать. Многим странам просто необходимо сотрудничать ради доступа к ресурсам друг друга в рамках больших интегративных объединений. Африканское разобщение, на которое целый век успешно работали европейские разведки и иностранные легионы, должно быть преодолено. То же касается стран Латинской Америки, Ближнего Востока и, конечно же, Восточной Европы, где многие границы не менее абсурдны.
Так или иначе перед миром, перед Россией и другими ответственными мировыми игроками будет стоять задача дедеколонизации. Не в плане возврата к колониализму, а в плане исправления ошибок деколонизации. Возврат к ответственным границам. В США это прекрасно понимают, поэтому уже исправляют такие геополитические «нелепости», как Гренландия, Панама и Мексиканский залив. Не менее важная программа должна быть разработана и в рамках БРИКС. Сегодня именно БРИКС становится очень важным инструментом поддержки экономик разных стран, особенно развивающихся. Выработанная здесь программа дедеколонизации должна учитывать именно создание экономической целостности в ответственных границах. Без этой программы будет сохраняться неоколониализм – присущая деколонизации и сохраняющаяся до сих пор интенция разорения бывших колоний, а ныне условно независимых shit-state.