Бывают в истории человечества такие моменты, когда становятся нужны сильные слова, сильные образы, сильные символы. Такие моменты, когда нужно не бояться «переборщить». Знаете, это как на сцене в театре или во время концерта. Чтобы донести до зрителя всю значимость происходящего, нужно не бояться образности, которая в обычной жизни может показаться чрезмерной.
У всей нашей России сейчас именно такой момент. Мы вышли на сцену мировой геополитики в качестве главного героя (для некоторых – антигероя) пьесы и нам нельзя боятся быть самобытным и образным. Сейчас все внимание зрителя на нас – нужно пользоваться мгновением и говорить так, чтобы прогремело сквозь границы пространства и времени.
Для очень многих жителей планеты и в том числе стран Запада сейчас стало совершенно очевидным, что они находятся в пространстве глобалистской либеральной диктатуры, в ситуации, когда есть одна правильная точка зрения. А все несогласные должны молчать, чтобы не лишиться гражданского статуса. Это касается и отдельных представителей «прогрессивного» человечества, и целых стран. Корпоративный наднациональный капитализм и левая либеральная идеология стали фундаментальной основой для новой колониальной и империалистической политики мировой элиты.
Обычно такая политика ассоциируется с коллективным Западом, но на самом деле коллектива и коллективизма там никакого нет. Действующие на мировой сцене руководители отдельных стран из этого коллектива и сами страны лишены всякой субъектности. В дружном западном «коллективе» нет ни суверенных стран, ни суверенных политиков, ни самой возможности суверенной мысли. Это такой колхоз в самом худшем его виде. Все, что можно, отобрали и оставили только возможность принимать единогласные заявления на тему «врагов мирового либерального порядка». Такой вот получился коллектив без субъектов этого самого коллектива – стадо под предводительством золотого тельца.
Любимый мной великий русский философ Константин Леонтьев еще лет 150 назад сформулировал основополагающий принцип развития цивилизации. От первичной простоты к цветущей сложности и к вторичному упрощению, то есть к угасанию. Для Леонтьева основой цветущей сложности было наиболее яркое – на пике возможностей – балансирование любого явления между собственным пространством и содержанием, где пространство всегда существует за счет дисциплины и правил, он сам предпочитал термин «деспотия», а содержание основано на фундаментальных принципах свободы. «Форма есть деспотизм внутренней идеи, не дающей материи разбегаться. Разрывая узы этого естественного деспотизма, явление гибнет».
Так Леонтьев описывает понятие идентичности, социально-философскую эрозию которого мы наблюдаем особенно ярко в последние годы. Развитие человечества должно основываться на такой цветущей сложности, где есть место для многоголосицы традиционных идентичностей – религиозной, социальной, половой, культурной, национальной, государственной и т. д. Борьба с деспотией формы (с идентичностью), которая вовсю шла уже при жизни Леонтьева, а на наших глазах приняла уже какие-то карикатурные, но от этого еще более катастрофические формы, приводит к однозначному результату. К расчеловечиванию. Человек прямо сейчас освобождает себя от самой человеческой сущности.
И вся суть политики коллективного (без коллектива) Запада именно в этом. Лишить каждого конкретного человека суверенности и субъектности, и слом национального государства – один из важнейших шагов в этом направлении.
Мы свыклись с конструкцией, в которой общество и государство – это нечто раздельное и часто противоположенное. Но это неверно. Государство – это и есть главный общественный институт, защитный панцирь, внутри которого только и возможна суверенная жизнь общества – а значит, и каждого отдельного человека. И гений Леонтьева не только в том, что он глубоко осознал и ярко сформулировал это за 150 лет до нас. Основное величие Константина Николаевича в том, что уже тогда он определил рецепт сохранения человека и человечества во всем его многообразии.
И мессианство России, о котором так много писали и Леонтьев, и другие философы конца XIX века, как раз и может (а по мне, так и должно) проявиться в том, чтобы мы осознанно, уже в XXI веке, встали на защиту цветущей сложности, а значит, и самого человека и человечества. Русская идея, которую так долго искали, была всегда рядом с нами, но ее упорно не замечали. И была сформулирована она наиболее точно именно Леонтьевым. Русская идея – это идея цветущей сложности.
А что это означает в практическом смысле для нас, как для героев мировой сцены, прямо сейчас? Мы должны не бояться и громко заявить не только о необходимости многополярности, но и провозгласить важнейшей миссией России освобождение народов, в том числе Европы и Америки, от диктатуры глобализма. Освобождение и сохранение человека в разных его проявлениях, в том числе в виде человека национального, который невозможен без свободного независимого национального общественного организма.
Цветущая сложность мира, цветущая сложность Европы должны стать лозунгами будущей политики, и внешней в том числе, России.
Свободу народам Европы и Америки!